Содержание

«Я жил с девушкой-садисткой. Боялся, что она меня убьет»

Автор фото, BBC THREE/SENTURY FILMS

Партнерша Алекса стала первой женщиной в Британии, которую посадили за принуждение и тотальный контроль.

Теперь Алекс пытается бороться с общественным осуждением, что заставляет замалчивать насилие над мужчинами.

Статья содержит материал, который может огорчить вас.

Алекс Скил, 22 года

Никогда не забуду момент, когда моя девушка Джордан впервые ошпарила меня кипятком. Загнав меня в угол комнаты дома в Бедфордшире, который мы снимали вместе, она нависла надо мной с чайником в руке.

Мы уже три года жили вместе. И то, что начиналось с мелочей (например, она указывала мне, что не надо носить одежду серого цвета или ей не нравится моя прическа), превратилось в девятимесячный ад физического насилия. Я очень ее боялся.

У меня до сих пор перед глазами и первая капля воды, упавшая тогда на мою кожу. Все происходило, словно в режиме замедленной съемки. Кипящая вода ошпарила мою кожу. Такой дикой боли я не испытывал никогда. Я умолял ее сжалиться, пустить меня в ванну с холодной водой — других вариантов у меня не было, только это могло облегчить адскую боль от ожогов.

Она разрешила мне залезть в ванну, и мгновенно наступило облегчение. Не передать словами, какое это невероятное ощущение — когда после ожога кипятком погружаешься в ледяную воду. Самое приятное в мире. И она велела мне вылезать — угрожая обварить меня снова.

Если бы я застонал, пожаловался на боль, она бы сказала: «Лезь в ванну». А после этого все повторилось бы снова — я был бы вынужден выйти из ванны. Она обожала такие жестокие игры. Хотела полностью контролировать всю мою жизнь. Помню, как лежал в ванне и смотрел на свое голое тело. Казалось, что меня запекли в духовке. Кожа облезала. Это был нереальный кошмар.

Автор фото, BBC THREE / CENTURY FILMS

Последние данные социологического опроса о преступлениях, совершенных в Англии и Уэльсе, свидетельствуют, что в течение года до конца марта 2018года примерно 2 млн взрослых в возрасте от 16 до 59 лет стали жертвами домашнего насилия. И более трети из них — мужчины.

С мужчинами такое происходит значительно чаще, чем нам известно. За 2017 год полицией Англии и Уэльса зарегистрировано почти 150 тысяч случаев домашнего насилия над мужчинами — вдвое больше, чем было заявлено в 2012 году. Впрочем, по данным одной благотворительной организации, менее 1% приютов для людей, пострадавших от домашнего насилия, предназначены для мужчин. Как оказалось, в Лондоне нет ни одного такого заведения.

Автор фото, BBC THREE / CENTURY FILMS

Підпис до фото,

Алекс (справа) и Джордан

В 2012 году, когда мы с Джордан Уорт познакомились в колледже, нам обоим было по 16 лет. Она очень хорошо училась в школе и поступила в Гартфордширский университет, где изучала изобразительное искусство. Джордан хотела стать учительницей. Несколько месяцев все было замечательно. Мы классно проводили время, занимались обычными делами: смотрели кино, ходили на прогулки. Мне было приятно говорить друзьям, что у меня появилась девушка. Они спрашивали: «Как прошли выходные?» — а я мог ответить, что провел их с ней.

А потом, через несколько месяцев, произошел ряд странных событий. Тогда казалось, что ей просто нужно внимание. Мои родители взяли нас в поездку в Лондон, чтобы мы вместе посмотрели «Короля-льва». И там Джордан внезапно исчезла. Мы все ее довольно долго искали, а когда наконец нашли, оказалось, что она сидит возле рецепции и хохочет до колик. Все это было как-то странно. Вспоминая этот случай теперь, я думаю, что таким образом она пыталась вызвать у меня панику и заставить ее переживать, чтобы крепче привязать к себе.

Но пройдет совсем немного времени, и Джордан полностью изолирует меня от друзей и родственников. Она запретила мне с ними видеться и даже взяла на себя управление моим профилем в Facebook — это классическая тактика домашнего насилия. Мне не к кому обратиться.

Автор фото, BBC THREE / CENTURY FILMS

Підпис до фото,

Алекс празднует 18-й день рождения с мамой и братом-близнецом Люком

Она запрещала мне есть, поэтому я сильно похудел.

Я пытался ей противостоять, но она обвиняла во всем меня и находила способ создать мне проблемы.

Я знал, что ни в чем не виноват, но она постоянно меня убеждала в обратном. В конце концов, начинаешь думать: «Что я делаю не так?». Пытаешься сделать что-то по-другому, но опять что-то не так — в ответ слышишь жалобы на то, что ты изменился.

Когда она говорила: «Мне не нравится серый цвет» или «Я не люблю эти туфли», я думал: «Хорошо, не буду их носить». Потому что хотел произвести на нее впечатление. Но на самом деле она лепила из меня то, что было нужно ей. Это подрывает твою уверенность. И в этой битве тебе не победить. От собственного бессилия опускаются руки.

У нас родились двое детей, и я надеялся, что что-то изменится. Дети, конечно, хотя и были маленькими, видели, что происходит. Она их не била, но я постоянно боялся, что она будет срывать зло на них, если я ее брошу. Поэтому я не смог уйти.

Конечно, у нас с Джордан были и по-настоящему приятные моменты — я был счастлив, когда мы смеялись вместе и развлекались. Поэтому назвать наши отношения сплошным кошмаром не могу. Мне очень хотелось, чтобы все наладилось. В конце концов, я ее любил.

Через полтора года психологическое насилие переросло в физическое.

Началось с того, что она, ложась спать, клала рядом с собой стеклянную бутылку. Джордан обвиняла меня в том, что я занимаюсь разным безобразием с другими женщинами: разговариваю с ними или переписываюсь, хотя на самом деле такого не было. Она постоянно повторяла, что ей сообщают об этом другие люди. (Уже позже я узнал, что все это были выдумки. )

Затем, дождавшись, когда я усну, она била меня по голове бутылкой. И требовательно спрашивала: «Ты о чем думаешь?».

Автор фото, BBC THREE / CENTURY FILMS

Со временем я перестал чувствовать боль. Просто привык к ней, она больше не донимала меня. Поэтому Джордан решила, что пришло время поднять «планку». И нашла еще худший способ меня мучить. После бутылки пришла очередь молотка. А потом — все, до чего она могла дотянуться, чтобы меня огреть.

Например, зарядка от ноутбука. Обмотав конец проволоки вокруг запястья, Джордан размахнулась и ударила меня по голове металлической вилкой.

Заструилась кровь, полилась на пол. Я закричал: «Пожалуйста, помоги мне!». А она развернулась и, смеясь, пошла наверх. «Да хоть сдохни, — сказала она. — Никому нет до тебя дела».

Со временем Джордан перешла к ножам. Она меня резала. Однажды лишь чудом не задела крупную артерию на руке. Потом был кипяток.

У меня были ожоги третьей степени. Каждый раз, когда я привыкал к боли, она переходила на следующий уровень. А после кипятка должна была быть смерть.

Автор фото, BBC THREE / CENTURY FILMS

Конечно, я боялся Джордан, боялся того, на что она способна.

Я чувствовал: если кому-то об этом расскажу, она меня убьет. В больнице я рассказывал, что споткнулся и ударился головой или ненароком обварился горячей водой в душе.

Соседи несколько раз вызывали полицию, когда слышали крики, а я находил оправдание для Джордан и врал. Ничего хорошего в этом нет, но так я спасал свою жизнь. У меня были синяки под глазами и другие травмы. Она замазывала их тональным кремом, потому что хотела скрыть следы своей деятельности.

Я чувствовал, что тело мне отказывает, потому что потерял 30 кг.

Уже позже врачи сказали, что еще 10 дней — и я умер бы, потому что слишком долго голодал и имел тяжелейшие травмы.

Но в 2018 году наступил конец всему — когда полицейский пришел к нам во второй раз после предыдущего визита и допросил меня. Вся ужасная правда всплыла. К тому времени мои травмы были очень тяжелыми, а истощение и потеря веса достигли критической точки. До тех пор я отрицал все. Но терпеть дальше не было сил.

Автор фото, BBC THREE / CENTURY FILMS

Підпис до фото,

Алекс в критическом состоянии (снимок с нагрудной камеры полицейского)

Если бы на этом этапе не вмешалась полиция, я бы уже лежал в земле. Никаких иллюзий на этот счет у меня нет.

Мне повезло (так сказать), что на моем теле было так много неоспоримых доказательств пыток, благодаря которым удалось отправить Джордан за решетку.

Я думаю, что к таким поступкам ее побудила обычная зависть. Она завидовала моим замечательным близким отношениям с родственниками, с прекрасными друзьями. Поэтому изолировала меня от них. Она отняла у меня все, что я имел. Помню, как однажды Джордан процедила: «Я хочу сломать тебе жизнь».

Один из шести мужчин рано или поздно становится жертвой домашнего насилия, но только один из 20 обращается за помощью.

Джордан никогда не испытывала раскаяния. Даже когда полицейские снова пришли, чтобы забрать ее на допрос. На записях полицейских камер у нее виноватый вид. Но я думаю, ее больше беспокоило то, что ее поймали с поличным, чем то, что она со мной сделала.

В суде она признала себя виновной, но, пожалуй, лишь для того, чтобы ей уменьшили срок наказания.

Автор фото, BBC THREE / CENTURY FILMS

Підпис до фото,

Джордан на допросе в полиции

Я не знаю, как Джордан оправдывала такое поведение сама для себя. По моему мнению, люди, которые поднимают руку на своих близких, просто получают от этого кайф. Это как наркотик, как зависимость.

Чем дальше, тем крепче становится уверенность в том, что им все сойдет с рук. Поэтому они все больше дают волю рукам. Такое ощущение, что они в раю, а ты — в аду.

Они получают то, что им очень нужно. Полный контроль. А тебе достается то, чего ты любой ценой хотел бы избежать в жизни, и даже больше. Все это продолжается, пока их не накроют. Тогда это бьет их словно обухом по голове.

Еще до знакомства с Джордан я слышал о мужчинах, над которыми издевались дома. Я знал, что это очень плохо. Но только не знал, чем помочь.

Пока все это происходило, я не смог бы назвать ни одной статьи, по которой ее можно арестовать, настолько был дезориентирован.

Каким бы странным это не казалось, я не торопился уйти и скрыться. Выбраться из этой ситуации у меня не было никаких шансов. Потому что не имел в жизни абсолютно ничего. Плюс, конечно, у нас было двое детей.

Я просто надеялся, что она прекратит надо мной издеваться. Если за день я получал на один пинок меньше, это уже был праздник.

Больше всего меня беспокоили дети, чтобы с ними все было в порядке. Нельзя говорить человеку в такой ситуации, чтобы он не был тряпкой и ушел от мучителя.

Вот в чем самая большая неприятность. Вы можете только заверить: «Если тебе нужно будет поговорить, излить душу, ты всегда можешь обратиться ко мне».

Автор фото, BBC THREE / CENTURY FILMS

Підпис до фото,

Алекс с дочерью Айрис после выписки из больницы

В апреле 2018 года Джордан приговорили к семи с половиной годам заключения.

Она призналась в насильственном обращении и умышленном причинении тяжких телесных повреждений. Но я после этой новости не почувствовал ничего. Теперь меня уже мало что волнует.

Раньше, когда выигрывала футбольная команда, за которую я болел, я очень радовался. Теперь единственная моя реакция — что-то типа «выиграли, вот и хорошо». Думаю, что это из-за психической травмы, которую я пережил.

Когда объявили приговор, я подумал: «Наконец-то правосудие победило». И только чуть позже почувствовал облегчение — словно каменная глыба рухнула с плеч. Уже зная, что она едет в тюремном фургоне в тюрьму, я впервые за пять лет смог оглянуться через плечо без малейшего страха за свое существование.

Дети еще не понимают, что происходит. Я сохранил много информации (судебные документы и т.д.), чтобы они могли прочитать, когда вырастут. Когда повзрослеют достаточно, чтобы понять, я им все объясню. А если однажды они мне скажут: «Папа, ты все правильно сделал», то больше мне ничего и нужно.

Джордан стала первой женщиной в Британии, которую приговорили к заключению за контролирующее или насильственное поведение.

Это доказательство того, что сегодня на такое поведение не смотрят сквозь пальцы. Мужчины не хотят рассказывать, что над ними издеваются дома, потому что не хотят стать объектами общественного осуждения.

И даже полиция часто не воспринимает насилие над мужчинами всерьез. Кампании против домашнего насилия не учитывают мужчин. Это неправильно. Разве тяга к насилию зависит от пола?

Я не настолько глуп, чтобы считать всех женщин такими, как Джордан. Но к новым отношениям пока не готов. Я просто хочу наслаждаться тем, что радовало меня в детстве. Потому что Джордан все это отняла и уничтожила, как и футбольные трофеи, билеты на футбольные матчи, все вещи на память. Все исчезло.

Мне пришлось по кирпичику выстраивать жизнь с нуля, и я справился с этим — благодаря благотворительным организациям, которые занимаются мужчинами, пострадавшими от насилия.

А в будущем хочу открыть приют для пострадавших мужчин.

Автор фото, BBC THREE / CENTURY FILMS

Мне порой кажется, что я остался жив только для того, чтобы донести важность проблемы обществу. Почему тот нож не попал в артерию? Почему ни один удар не оказался смертельным?

После бесчисленных ударов по голове у меня не было ни одного перелома черепа. Это удивляет и не дает мне покоя. Почему? Наверняка, есть какая-то причина. И она — в том, чтобы помогать людям. Я лишь надеюсь на то, что жизнь других жертв улучшится.

Записала Софи Хэйдок

Надо мной смеются из-за дефекта лица.

Вопрос психологу:

Парень 25 лет, нет друзей, нет детей, нет отношений. Высокий спортивного телосложения, очень хорошо одеваюсь и слежу за собой. Очень застенчивый, мнительный , скромный.

С детства я переболел неприятным недугом, из-за этого у меня дефект лица. Всю свою сознательную жизнь мне в голову вбивали, что я урод. Издевались в школе учителя и дети. Например, когда я был маленький во дворе играя с другом, взрослый парень проходящий мимо сказал зачем ты дружишь с таким уродом. Таких ситуаций было много. Иногда мамы запрещали своим детям играть со мной в моем же присутствие. Самое странное для меня, что я в юношеском 12-18 лет нравился девушкам причем очень красивым (дарили валентинки). Я воспринимал это как шутку и не обращал на них внимание. В тоже время другие девушки меня презирали и высмеивали. И запомнились мне почему то те, которые высмеивали. Я очень много сменил школ и городов. Не в одной у меня не было настоящих друзей и подруг. В 8-11 классах надо мной издевались одноклассники и учитель специально занижая мне оценки, грубо говоря, пытались довести и испоганить будущие. Было много тактик и провокаций с их стороны.

Но я все это воспринимал как шутку. Точнее мне было абсолютно все равно. Меня волновали мои тренировки, фильмы и игры, а что там в будущем фиг с ним! Хотя после школы адаптация шла тяжелой. Я был очень замкнут, долгое время сидел дома. Я боялся скопления людей. Адаптироваться и расправить крылья мне помогла работа. Там я нашел знакомых даже подругу, все шло хорошо, я приобрел уверенность в себе и много других навыков(меня очень часто хвалило начальство и меня это сильно радовало) но опять черная полоса, один раз в метро меня высмеяли очень жестоко 2 девушки, далее 2 парня, потом женщина с презрением на меня, в магазине мужчина пялился на меня как на голого. И все это за одни день. И таких моментов было много. Все это накапливалось во мне и я стал срываться. В итоге у нас на работе сменился коллектив, пришли новые люди и они стали не то, что травить меня, а выживать и я уволился. И сейчас я как будто вернулся опять, в то время, как я закончил школу.

Что меня сейчас беспокоит в 25 лет.

Я не могу ездить в транспорте. В особенности настоящие ужасы происходят в метро. Молодые девушки лет 14-20, да и дамы по 30 лет пялятся на меня просто не отводя глаз, иногда они позволят себе очень громко смеяться и комментировать меня и смотреть на мою реакцию. В особенности от подростков. Опишу. Стою я, заходят 1 парень и 3 девушки. Становиться рядом со мной, замечают меня и начинают переглядываться и краем глаза высматривать меня, иногда становится напротив и смотрят на меня в упор, иногда шепча на ухо что-то, наверное очень нехорошее, и та медленно поворачивается на меня и резко отворачивается. Иногда идя по улицы дамы орут на всю улицу, чтобы я на них посмотрел, было это не раз. Например, идут 2 девушки аж заглядываются на меня, при этом смотрят прямо в упор и только на мое лицо, я это замечаю. Когда я посмотрел на них, они громко смеются как будто у них истерика. Или просто с черствой улыбкой. Могут орать с сзади. Специально очень громко, чтобы я обратил внимания на них.

Один раз стоял на балконе и 2 девушки смотря на меня, громко заорали на улицу какой урод и не отводили от меня глаз, хотя я находился на 7 этаже (возможно это “друзья” из школы). Может один человек пройти, например, мама с коляской, при этом не отводя взгляда от меня и хихикнуть, типа вздохнуть или о господи сказать в тот момент, когда именно я прошел мимо получается, как будто мне на ухо и я не смотрю на него. Иногда в транспорте молодая пара, часто парень, замечая меня дает понять своей даме и та в наглую смотрит на меня, при этом когда я поворачиваюсь она резко отворачивается. Могут встать специально напротив остановки и с ехидной улыбкой высмеивая меня смотря на мою реакцию. Или 3 дамы довольного таки солидного возраста 45+ пялились на меня и вызывающе себя вела одна из них.

После всего этого я чувствую себя разбитым, словно меня об грудь бьют камнем. Я себя не чувствую человеком. В этот момент я полностью пуст даже, мелкий смех на улицы я начинаю воспринимать как не что страшное и бьющие мне по груди как нож.

Иногда злость проходит довольно быстро за 3-7 дней.(Если только я не встречаю такого рода людей долгое время) иногда такое чувство сохраняется месяцами. Сами понимаете пока такое состояние сосредоточиться на учебе или работе просто нереально. Еще у меня из-за этого всего страх того, что я возненавижу то ,что я делаю в этот момент музыку или книгу и стараюсь читать и слушать когда этот кризис пройдет.

Проблема в том что буквально 2-4 года когда я работал в любимом коллективе было тоже самое но я не воспринимал всю это глупость так близко к сердцу. Мне было как-то все равно. Ну посмеялись ну поиздевались, погрустил я 2 часа, а потом забыл.А после того как увидел веселую улыбку коллеги так вообще на душе теплее стало.

Но сейчас это превратилось в ужасы. Я уже сам себе говорю, что это полнейшая глупость и не стоит так нервничать по мнению чужих или знакомых людей и жить сегодняшним днем учиться искать хорошую работу но все ровно психую и ищу в взглядах одобрения к себе и чуточку любви, а вижу только школьников смех и унижение.

Автор вопроса: Никита Возраст: 25

«Меня травили, я травила». Жертвы, свидетель и зачинщик буллинга вспоминают, как это было

«Что придумают — за то и будут травить»

«Однажды у меня со спины сняли бумажку с надписью «я ш***а». В другой раз прямо во время урока сидевшая сзади девочка приклеила мне на шею жвачку. На другом уроке мне пришла записка с замечанием, что у меня «попа толстая, а грудь узкая». Все это делала компания модных девочек и примкнувшие к ним мальчики. К выпуску мы уже учились в разных классах, и стало легче. Но я иногда боялась выходить в коридор: когда они меня видели, издавали звуки, как будто их тошнит. Про все это я до сих пор боюсь рассказывать даже психологу. Мне стыдно. Стыдно, что со мной так было можно.

Как-то, когда я уже была студенткой, мне написал в соцсети один из бывших одноклассников. Говорил, что у меня красивые фотографии, звал встретиться. Он, наверное, не помнил, что однажды в пятом классе в меня плюнул».

Катя   

«Меня травили с 10 до 13 лет. Я носила брекеты, ходила с длинной косой и в консервативной одежде, мой папа ездил на немодных красных жигулях. Еще я занималась народными танцами, над этим тоже смеялись. Однажды я выступала на Дне города, кто-то подошел поближе, сфотографировал и пустил по классу снимок, где было видно мое нижнее белье. Потом одноклассники добавили, что у меня «ноги волосатые». Сейчас я над этим смеюсь, а тогда был прямо ужас-ужас-ужас. Но мне помогало то, что у меня были друзья вне школы. Я не была забитой.

Это прекратилось к старшим классам. Я сейчас не общаюсь с бывшими одноклассниками специально, но если мы сталкиваемся на улице, то можем поболтать. Мы никогда это не обсуждали, как будто этого не было».

Алина

Истории травли (или, как ее еще называют, буллинга) часто похожи. Различаются обычно последствия. У кого-то все «обойдется» унижениями, а у кого-то дойдет до физического насилия и уголовного дела. Кто-то переживет и забудет, кто-то — надолго получит депрессию или до старости не будет доверять людям. Кому-то вовремя помогут взрослые, и проблема решится. А кто-то захочет отомстить — как студент Керченского политехнического колледжа, от нападения которого в октябре 2018 года погибли 20 и пострадали 50 человек. Как сообщал глава Следственного комитета Александр Бастрыкин, из-за бедности стрелка «постоянно унижали одноклассники». 

По данным уполномоченного при президенте РФ по правам ребенка Анны Кузнецовой, в нашей стране с травлей сталкивается каждый третий ребенок. Генеральный директор Центра изучения и сетевого мониторинга молодежной среды Денис Заварзин настроен пессимистичнее: по его словам, так или иначе травле подвергаются 100% детей. Что такое травля, мы все хорошо помним по фильму «Чучело». И это, кстати, лучший ответ тем, кто говорит, что «раньше такого не было».

На эту тему

Самая большая ошибка — считать, что «дети сами разберутся», ведь «это просто игры и юмор», и вообще, «трудности закалят ребенка, а то он вырастет неприспособленным к жизни». Специалисты уверены: с травлей должны разбираться взрослые. Буллинг начинается не из-за жертвы и даже не из-за агрессора. «Что придумают — за то и будут травить, — говорит медицинский психолог Научно-практического центра психического здоровья детей и подростков имени Г.Е. Сухаревой Департамента здравоохранения Москвы (ДЗМ) Дарья Довбыш. — За то, что у тебя имя на букву «А» начинается, за волосы зеленые. Где-то выберут ботаника, где-то — хулигана». Есть группа риска — это дети с яркими особенностями и те, кому сложно обращаться за помощью. Но «входит в группу риска» не равнозначно «виноват в травле». Решить проблему, просто убрав из класса зачинщика, тоже не удастся: уйдет один, появится другой. Травля — признак системных проблем в коллективе, а не чьих-то личных.

© Алексей Дурасов/ТАСС

Хорошая новость в том, что справиться с этим все-таки можно. «Когда говоришь: «Ребята, это не норма» — дети на это откликаются», — говорит координатор «Травли Net» Мария Свир. «Травли Net» — программа благотворительной организации «Журавлик». Чаще всего туда обращаются родители, заметившие, что у их детей-школьников в классе что-то неладно. Фонд договаривается с администрацией школы и проводит лекции и тренинги. Звучит просто, но программа проекта рассчитана на год-два, и в нее включена вся школа.

Но это — помощь в решении проблемы, а не пострадавшим ребятам. «Помочь им может только очень хороший психолог, — говорит Мария Свир. — И это не дело одной-двух консультаций, а большая кропотливая работа. У нас таких ресурсов нет, но мы направляем ребят к специалистам». Но иногда, в самых сложных случаях, и этого недостаточно — ведь травля вполне может довести до критического состояния с мыслями о самоубийстве. 

Недавно в Москве открылось место, где могут помочь даже в таких случаях.  

«Пациенты спрашивали: «Вам не жалко тратить время на таких ничтожных людей, как мы?» 

Шесть девочек-подростков вокруг стола. Цветные волосы, очки. На столе — стопка глянцевых журналов, клей и бумага. Из них надо сделать коллаж на тему «Я замечательная» — рассказать в нем, чем ты хороша. «А можно не про свои хорошие черты, а просто про себя?» — говорит одна. «А можно про то, чего я боюсь? Или про то, что я делаю?» — спрашивает другая. Все эти девочки пережили травлю. Искать в себе что-то хорошее им стыдно и страшно. «Хвастаться — значит, выделяться, — говорит медицинский психолог Дарья Довбыш. — А чем тебя меньше, чем ты незаметнее, тем безопаснее. Не докопаются, не спросят, не полезут».

Картинки из журналов девочки вырывают руками: ножницы им не дают из соображений безопасности. И это единственное, по чему ясно — мы в больнице, а не в детском лагере.

На эту тему

Научно-практический центр психического здоровья детей и подростков имени Г.Е. Сухаревой ДЗМ — одна из старейших детских клиник в мире, ей 124 года. Здесь помогают детям с разными психическими особенностями. В этом году в центре открылось новое подразделение — клиника кризисной помощи для детей, первая и пока единственная в России. Официально она работает с июня, фактически (в пилотном режиме) — с Нового года. Сюда попадают подростки (11–17 лет) в кризисном состоянии. Примерно 20% побывавших здесь ребят оказались тут только из-за буллинга. «А есть еще случаи, когда буллинг «наложился» на что-то другое — на переживание ребенком горя, утрату значимого близкого или тяжелое заболевание (например рак), — говорит директор центра, заместитель главного внештатного психиатра Москвы по вопросам детства, кандидат медицинских наук Марина Бебчук. — Так что суммарно эта цифра значительно выше, чем 20%».

В клинике шесть маломестных палат (для одного-двух человек) и четыре палаты на шесть-восемь мест. Еще есть дневной стационар на 60 пациентов — для тех, кто уже ночует дома, но приходит сюда на целый день. Предусмотрена также помощь для выписавшихся и членов их семей — они всегда могут обратиться к уже знакомым специалистам.

В августе и начале сентября в центре пустуют многие отделения. Зато в марте-апреле — пик, каждое место на счету. «В значительной степени этот феномен связан со школой, — объясняет Марина Бебчук. — Ребята устают от занятий, но чаще — нет больше сил терпеть унижения и травлю. Летом пациенты не болеют: они едут к бабушке, в деревню или идут в поход с родителями». Девочки-подростки попадают в клинику в три раза чаще, чем мальчики, и это — примета времени: пару десятилетий назад было наоборот. Но достоверных исследований, объясняющих причины такого «переворота», сегодня нет.      

© Алексей Дурасов/ТАСС

Иногда пациентов привозит скорая помощь. Чаще всего это ребята, которые говорят, что не хотят больше жить. Причем они не обязательно пытаются покончить с собой: этих слов для тревоги и настороженности взрослых уже достаточно. «Инстинкт самосохранения у человека — один из мощнейших. И слова «я не хочу жить» свидетельствуют, что ребенку нужна мгновенная помощь», — говорит Марина Бебчук. Таких пациентов часто помещают в маломестные палаты, и какое-то время они могут просто полежать, отвернувшись лицом к стене.

Дальше начинается очень насыщенная программа: подъем в семь утра, встречи с семейным психологом, психологические группы, индивидуальные беседы с врачами, уроки (курс лечения длится около месяца, и все это время к ребятам приходят учителя), мини-лекции, арт-терапия, занятия по профориентации и киноклуб. Лекарственная терапия тоже есть. Программа всегда подбирается индивидуально. Например, если у подростка сложности с отцом, то, вероятнее всего, в начале лечения с ним не будет работать психолог-мужчина. Если подросток не хочет идти на групповое занятие, с ним это обсудят: возможно, тема для него слишком болезненна, ее надо сначала проработать один на один.

На эту тему

Группы, где клеят коллажи, рисуют психологические автопортреты или пекут шарлотки, со стороны кажутся чем-то не очень серьезным. Психологи клиники объясняют: самое важное для их пациентов — найти ресурсы. «К нам поступают ребята, которые вместо школы по шесть часов в день лежат дома на диване, глядя в потолок», — говорит Дарья Довбыш. И дело тут не в лени, а в отсутствии сил. В таком состоянии эффективно работать с травмой не получится. Вернуть ресурсы помогают очень простые вещи. Вспомнить, чем ты хорош. Испечь/нарисовать/слепить что-то, чтобы увидеть результат прямо сейчас. Вести «позитивный дневник» с хорошими мыслями. «Одна девочка на это сказала: «Вот если б вы предложили список негативных мыслей написать, я бы вам сразу список написала», — говорит медицинский психолог центра Михаил Александров.

Невозможность замечать хорошее — это общая проблема пациентов. Некоторые ребята не переносят, когда их хвалят. Они вообще не верят, что достойны хотя бы чьего-то внимания. «Некоторые спрашивали: «А вам не жалко тратить время на таких ничтожных людей, как мы? У нас в жизни ничего не получается, мы такие неудачники, а вы приходите и что-то для нас делаете», — рассказывает Дарья Довбыш. Это тоже результат травли: она работает на то, чтобы человек поверил — он совсем не ценен, он не достоин даже жить.  

О каких-то долгосрочных результатах лечения в этой клинике говорить рано: все-таки даже для тех, кто выписался несколько месяцев назад, времени прошло еще слишком мало. Но некоторые перемены происходят на глазах у врачей. Например, при поступлении многие ребята не могут читать (гаджетами в клинике пользоваться нельзя, поэтому книги здесь актуальны): не получается сосредоточиться, на две страницы уходит полчаса. А через пару недель начинают читать взахлеб. Или поначалу лежат целыми днями, а потом начинают ходить в киноклуб. «Для нас большой победой было, когда мальчик сказал: «Булку хочу» — рассказывает Дарья Довбыш. — Он полгода ничего не хотел — ни есть, ни читать, ни поступать в вуз. И захотеть хотя бы булку в таком состоянии — это большой шаг». 

  • В России до сих пор многие боятся психиатров, не доверяют психологам и уверены, что обращение за помощью точно повлечет постановку на учет со всеми вытекающими. Марина Бебчук подчеркивает: в Центре имени Сухаревой ДЗМ не ставят на учет. «Мы — научное учреждение. Более того, при выписке из стационара у родителей есть право выбора: по заявлению родителей лечащий врач может направить сведения участковому врачу-психиатру или воздержаться от этого», — говорит врач. Передавать информацию стоит, если ребенку нужны льготные лекарства, оформление инвалидности, дополнительное время на сдачу экзаменов или обучение на дому. Но это — выбор родителей.
  • Центр имени Г.Е. Сухаревой ДЗМ — это государственное учреждение, люди с московской регистрацией могут лечиться здесь бесплатно.
  • Здесь родительский клуб, где проводят бесплатно лекции. Они могут быть полезны родителям как детей с особенностями ментальной сферы, так и без них. В центре помогают не только тем, кто попал в кризисную ситуацию.
  • Работает круглосуточный телефон доверия: 8 (495) 960-34-62, другие контакты есть на сайте. 
  • Сейчас центр начинает совместный долгосрочный проект с «Травли Net»: планируется обучать сотрудников, пациентов и их семьи.

«Я видела, что задеваю ее так же, как задевали меня»

«Наш класс делился на противоборствующие группировки: «крутых» ребят, которых знала вся школа, «середнячков» и совсем забитых мальчиков и девочек. Я не принадлежала ни к одной из них, хорошо училась и давала списывать, поэтому меня не трогали. Но каждый день я видела, как издеваются над другими. Особенно над одной забитой девочкой, Аней. Когда она шла по лестнице, на нее плевали сверху. Ее постоянно обзывали, кидали в нее грязными тряпками. Я очень ее жалела, но заступиться не решалась: боялась настроить «крутых» против себя.

Сейчас мне 32. И нередко, когда при мне кого-то обижают, во мне включается защитник. Как-то на работе один большой начальник очень резко разговаривал со мной и коллегами. Пока он кричал на всех, я молчала. Но когда он стал унижать мою подругу, решив, что она «слабый элемент», я попросила его этого не делать. Результат для моей карьеры был довольно плачевный. Но по-другому я не могу. Наверное, мне подсознательно хочется наверстать упущенное, быть смелее, чем в детстве».

Елена

Ошибка думать, что от травли страдает только тот, кого травят. «Наблюдателям тоже тяжело: они не могут выбрать, на чью сторону встать, и корят себя за это, — говорит координатор программы «Травли Net» Мария Свир. — Иногда к психологам обращаются 45-летние мужчины, которые когда-то наблюдали за травлей и до сих пор не могут этого забыть». Но так бывает не всегда. «Недавно, прочитав какую-то статью про буллинг, я решилась написать однокласснице, которая дружила с теми, кто меня травил, — рассказывает Катя. — Оказалось, она про это не помнит! И даже недавно убеждала мужа, что в нашей школе такого не было».

Как ни странно, агрессоры тоже страдают. Во-первых, потому что от хорошей жизни человек никого травить не будет. И такой ребенок, скорее всего, «отрывается» на других из-за проблем в собственной жизни (от семейных неурядиц до страха, что иначе затравят его самого). Во-вторых, потому что это развращающий опыт: повзрослев, такой человек по-прежнему будет вести себя агрессивно, и ему будет сложно общаться с людьми. Но исключения бывают и здесь.

© Алексей Дурасов/ТАСС

«Я могла спросить ее, какую она любит музыку, а когда она отвечала, сказать: «Фу! Да это же старье! Фу!» Про нее сочиняли какие-то частушки-дразнилки — я подпевала. Я прекращала, когда понимала, что сейчас она заплачет. Это было садистское удовольствие: я видела, что задеваю ее так же, как задевали меня. Я думала, что хоть чуть-чуть могу понять, что они испытывали, когда дразнили меня. Сейчас я понимаю, что они сами были в чем-то жертвами.

Перед этой девочкой мне стыдно до сих пор. Если б я могла ее найти, то попросила бы прощения».

Это рассказывает Алина — та самая, над которой издевались за народные танцы, брекеты и немодные красные жигули ее папы. Примерно в то же время она сама травила девочку в детском лагере — просто потому что она была «младше, приставучей и приехала в середине смены». Сейчас Алине 30, она работает в благотворительном фонде, и у нее все хорошо. Так тоже бывает.

Бэлла Волкова

Над девушкой, сбросившей 160 кг, смеются из-за лишней кожи. Она не сдаётся

Американка Жаклин Адан похудела на невероятные 160 килограммов, из-за чего у неё образовалось много лишней кожи. Гордая своими достижениями, она стойко переносит насмешки окружающих и призывает других любить себя и не смотреть по сторонам.

У себя в инстаграме Жаклин рассказала, что пару недель назад она поехала на отдых в Мексику. Там, впервые за очень долгое время, девушка надела купальник и ничем не прикрыла ноги. Когда она шла к бассейну или к морю на пляже, то по-прежнему чувствовала, будто весит 250 килограммов. Не помогали и другие отдыхающие.

Сидевшая у бассейна пара начала смеяться и показывать на меня пальцем, издеваясь, когда я сняла одежду. Но что я сделала? Я глубоко вздохнула, улыбнулась и пошла в бассейн. Для меня это был большой момент. Я изменилась. Я уже не прежняя. Да, у меня много лишней кожи, я себя иногда чувствую неуверенно, и да, надо мной до сих пор могут смеяться, — написала Жаклин.

Она заявила, что не позволит кому-либо влиять на её настроение и жизнь.

Они меня не знают. Они не знают, как много я работала, чтобы сбросить 160 килограммов. Они не знают, как я восстанавливаюсь после серьёзных операций. У них нет никакого права сидеть, показывать на меня пальцем и смеяться.

Жаклин также написала, что самое важное — это то, как вы сами себя видите и чувствуете и «что любить себя такой, какая ты есть, очень сложно», но нужно стараться.

На фотографии с отдыха видно, что на ногах у девушки очень много лишней кожи, которую, по всей видимости, со временем она собирается удалить хирургическим путём.

Жаклин уже прошла через несколько операций по удалению лишней кожи с рук и плеч.

Именно поэтому в Мексике она носила купальник с длинными рукавами — швы нужно было беречь от солнца.

Как это обычно бывает, многие пользователи поддержали автора поста, написали, что Жаклин красавица, и пожелали удачи. Другие не согласились с тем, что на фото — что-то красивое.

«Все лгуны, которые называют этот кошмар «красивым». Как вам не стыдно вот так врать людям, вот просто тупо лгать. Наверное, как раз это и делали друзья и родные этой девушки, когда она обжиралась до такого».

Третьи написали, что факт похудения не отменяется, но нужно внимательнее следить за диетой и здоровьем с самого раннего возраста.

«Она заслуживает уважения [за похудение], но, чёрт возьми, это хороший урок. Вес сбросить можно, но лучше вообще не становиться жирной».

Девушка регулярно публикует фото «до» и «после», чтобы показать, какой огромный путь она прошла.

Идея бодипозитива в целом неплоха, но иногда её используют для оправдания или даже призывов к нездоровому образу жизни, который может привести к серьёзным последствиям. Недавно американка Эллисон Кимми решила ввести моду на правильные фото с эффектом «до и после»: она стала публиковать свои снимки — сначала худой, потом более полной. Таким образом девушка хотела призвать всех жить в гармонии с самими собой, но её наоборот обвинили в пропаганде различных пороков.

Проблемы бывают не только у людей  с лишним весом, но и с его недостатком. Одна жительница Ставрополя страдала от анорексии, но, справившись с болезнью, стала фитнес-тренером. Изменения девушки, весившей 35 килограмм и ставшей в итоге моделью действительно поражают.

Над этими людьми смеялись в детстве из-за внешности, а вот как они выглядят сейчас

Как выбрать пластического хирурга и почему он может отговорить от операции?

Влада Родовская, корреспондент:  
Доброе утро. Меня зовут Влада Родовская, и сегодня я решила заглянуть на короткий разговор к пластическому хирургу.  

Игорь Мишута – пластический хирург, онколог высшей квалификационной категории, стаж работы – более 20 лет. Стажировался в Германии, Испании, Латвии, России.  

Влада Родовская:  
Расскажите, как вы выбрали для себя эту специализацию.  

Игорь Мишута, пластический хирург, онколог высшей квалификационной категории:  
Дело в том, что пластическая хирургия – это та отрасль белорусской медицины, которая существует сравнительно недавно. Потому что очень большое количество лет пластической хирургией занимались врачи самых разных специальностей: челюстно-лицевые хирурги, реконструктивные хирурги, онкологи. Я пришел в пластическую хирургию из онкологии.  

Влада Родовская:  
Сколько занимает путь от медицинского института до первой пластической операции?  

Игорь Мишута:  
В хирургии я больше 20 лет. Когда-то давно я начинал работать в Могилевской областной больнице, после перебрался в Минск. Большую часть хирургической карьеры я работал в онкологии. Я работал в крупнейшем онкологическом центре Беларуси – Республиканском научно-практическом центре онкологии имени Александрова, где прошел путь от младшего научного сотрудника до заведующего отделением.  

Влада Родовская:  
Какая операция самая популярная?  

Игорь Мишута:  
Есть определенная когорта операций, которые популярны не только в Беларуси, но и во всем мире. Это в первую очередь коррекция груди, маммопластика, которая включает в себя и уменьшение, и подтяжку, и увеличение молочных желез. Это липоскульптура, которая включает в себя не только удаление жира, липосакцию, но еще и липофилинг – добавление жира в те зоны, где его не хватает. Это ринопластика, коррекция носа. Это коррекция возрастных изменений лица, которая включает в себя операцию, которая в народе называется подтяжкой лица, а также блефаропластику.  

Влада Родовская:  
Ваше мнение: станет ли когда-нибудь пластическая операция такой же процедурой, как поход к стоматологу?  

Игорь Мишута:  
Я считаю, что пластическая хирургия сейчас развивается очень динамично. И в будущем, конечно же, появятся совершенно новые операции, которые позволят с минимальными разрезами, минимальной реабилитацией достигать хорошего эстетического результата.  

Влада Родовская:  
Как выбрать хорошего хирурга?  

Игорь Мишута:  
Я считаю, что в первую очередь нет таких понятий – «хороший» либо «плохой» хирург. В пластической хирургии есть понятия «ваш хирург» либо «не ваш хирург». Вы должны изучать портфолио, отзывы. Частично играет роль так называемое сарафанное радио.  Но главным образом вы поймете, ваш или нет это хирург, то же самое хирург поймет для себя в плане пациента, на очной консультации. Вы поделитесь своей проблемой, он предложит какие-то пути решения тех вопросов, которые у вас есть. Вполне возможно, что на первой же консультации вы не очень-то поймете какие-то нюансы, которые будут связаны с вашей операцией. Ни в коем случае это не говорит, что вам не стоит посетить других хирургов, поговорить с ними. В итоге вы поймете, что на самом деле будет вам необходимо, доверитесь этому человеку. После этого можно продолжать работать.  

Влада Родовская:  
Как минимизировать риск того, что ожидания не совпадут с реальностью?  

Игорь Мишута:  
В первую очередь сделать так, чтобы ожидания были реальны. Чтобы человек понимал, чего он хочет. Потому что один из очень серьезных моментов в пластической хирургии – когда у пациента есть завышенные ожидания от операции. В большинстве случаев хирург отказывает в проведении этой операции. Потому что одно дело, когда на самом деле есть определенные показания к ее проведению и хирург видит, что помощь вполне реальна, что возможно помочь, что мы получим хороший эстетический результат и человек будет счастлив. Если же не устраивает какая-то полоска кожи, складочка, то и радость от такой операции не будет большой.  

Влада Родовская:  
Вы когда-нибудь отговаривали от пластической операции?  

Игорь Мишута:  
Да, были такие случаи. Когда я вижу на консультации завышенные ожидания, что не смогу помочь, что эти ожидания, возможно, не совпадают с реальностью вообще, конечно, человека нужно отговорить. Нужно объяснить ему, почему это невыполнимо. В любом случае я считаю, что хирургу никогда не стоит браться за такую операцию, потому что в результате человек может быть несчастен.  

Влада Родовская:  
Какой бы совет вы дали начинающему специалисту?  

Игорь Мишута:  
Молодым начинающим специалистам я могу посоветовать только одно: очень много работать и очень много учиться, потому что победа любит старания. Вперед к своей цели, и только вперед.  

Чудовищная правда о великой войне — в воспоминаниях советского офицера

https://www.znak.com/2017-06-22/chudovichnaya_pravda_o_velikoy_voyne_v_vospominaniyah_sovetskogo_oficera

2017.06.22

Уже несколько лет к Дню памяти и скорби, 22 июня, мы публикуем отрывки солдатских мемуаров — ленинградца Николая Никулина, москвича Александра Шумилина, письма немецких солдат и офицеров. Мы публиковали фрагменты «Блокадной книги» Даниила Гранина и Алеся Адамовича, романа Виктора Астафьева «Прокляты и убиты». Все эти документы — об истинной, непарадной, изнаночной стороне Великой Отечественной, о войне во всем ее ужасе, несправедливости, омерзительности, ожесточенности. Мы видим свою задачу и в воздаянии памяти «проклятым и убитым», зверски замученным врагами и своими, и в назидании ныне живущим, в особенности тем, из разных и противоположных, политических лагерей, кто жаждет насилия и взывает к нему.  

Anatoliy Garanin/RIA Novosti/Wikimedia Commons

Сегодня мы продолжаем традицию и предлагаем вам избранное из воспоминаний художника и литератора Леонида Рабичева, прошедшего лейтенантом-связистом от Вязьмы до Праги. Это лишь шестая часть его книги «Война все спишет», законченной в 2008 году. Читайте ее всю — она издана, есть и в открытом доступе. Местами свидетельства Рабичева будут очень тяжелым, жуткими, душераздирающими. Но, как сформулировал сам Леонид Николаевич, «это покаяние, без которого нельзя спокойно жить».   

«Мы подпустили их к Минску, но не пройдет и двух дней, как они побегут»

(из глав «Москва-Быково. Начало войны», «Эвакуация», «Военно-учебные мытарства», «Отпуск 1946 года»)

…16 сентября 1941 года.

Неожиданно для нас первая лекция проходила в помещении Малого зала консерватории. Я не знал, что помещение института соединялось коридором с консерваторией.

Удивление неизмеримо возросло, когда на сцене в сопровождении двух вооруженных автоматами гэбэшников появился бывший генеральный прокурор, первый заместитель министра иностранных дел Молотова — Вышинский.

Директор института представил нам Великого прокурора и объяснил, что два раза в неделю по два часа он будет читать нам курс истории дипломатии. Сто рук взлетело в воздух.

— Что происходит на фронтах? Почему наши так стремительно отступают? Что будет?

— Неужели вы в самом деле оказались в плену вражеской пропаганды? — усмехаясь, говорил заместитель наркома. — Неужели вам не понятно, что наши маршалы заманивают армии рейха в ловушку? Да, действительно, мы подпустили их к Минску, но не пройдет и двух дней, как они побегут, и остановки уже не будет. Считайте, что мы уже одержали победу!

Весь зал встает, горящие глаза, бурные аплодисменты.

А через неделю:

— Неужели вы в самом деле…

Но речь уже шла о Смоленске, и уже всем было ясно, что Великий прокурор врет…

* * *

…Мы едем по Покровке и из окна трамвайного вагона видим, как группы обезумевших москвичей разбивают витрины магазинов и растаскивают что попало по своим квартирам.

У Разгуляя пьяный мужик садится в трамвай, с презрением смотрит на нас.

— Убегаете, — говорит, — как крысы с тонущего корабля, — и матом, и ну-ну, по второму, по третьему заходу, но трамвай наш уже на площади Казанского вокзала.

Площадь перед вокзалом и сам вокзал битком набиты эвакуирующимися москвичами. Все они разобщены, не могут найти друг друга, все работают локтями, головой, ногами и кричат:

— Коля! Нина! Где дети? Отдел планирования! Поликлиника! Где же наркомат тяжелой промышленности? Иванов! Сидоров! Папа! Петенька! Я тут! У меня чемодан украли!

Отдельные крики сливаются в один сплошной гул.

Пахнет потом, мочой, калом, кровью. Каждый метр пути с боем, а куда пробиваться — никто не знает.

Сквозь эту жуткую толпу папа пробивается на перрон вокзала, где на каждой платформе стоят по несколько совершенно одинаковых пригородных электричек. На платформах обезумевшие, нагруженные вещами люди, но у каждой двери вооруженные солдаты. Папа мечется между поездами и пассажирами и вдруг видит своего сослуживца, и тот ему показывает на электричку наркомата нефтяной промышленности, два вагона… 

День за днем мы едем лежа, сидя, смотрим в окна. Постепенно и параллельно у всех нас, у всех наших соседей — а это работники наркомата и члены Коминтерна, вожди компартий всех стран и народов мира — возникает мысль: какая большая страна! Города, села, леса и поля, дали и реки, холмы, дни, ночи, без конца и края! Не победят нас фашисты! Все еще впереди! У коминтерновцев приемники. Немцы в Москву не вошли, Москву не окружили, войска их остановлены. Фашисты нас не победят…

Boris Kudoyarov/RIA Novosti archive/Wikimedia Commons/CC-BY-SA 3.0

* * *

…В октябре 1941 года Виталий Рубин записался в московское ополчение. Под Ельней дивизия его попала в окружение и была уничтожена. Сам он, в результате тяжелой контузии, потерял сознание, а когда пришел в себя, понял, что в живых остался он один. Рядом в кустах обнаружил глубокую воронку от разорвавшейся авиационной бомбы. На поле среди множества тел убитых ополченцев обнаружил тяжело раненного генерала, командира дивизии.

Генерал открыл глаза. Виталий помог ему доползти до воронки, перевязал, как мог. Генерал пришел в себя и записал его домашний адрес. Немцы не нашли их, а через трое суток в результате контратаки на поле появились наши пехотинцы. Виталий вышел из укрытия. Генерала на самолете отправили в Москву, а его для выяснения, каким образом он остался жив, — в Смерш, а затем, ни в чем не разобравшись, в концентрационный лагерь под Тулу.

Там его позвоночник не выдержал тяжести многопудового мешка с углем. Между тем генерал, спасенный им, выйдя из госпиталя, занялся поисками своего спасителя. Нашел он его умирающим в лагерном госпитале и на своей машине привез домой. Виталий выжил, голова и руки были в порядке, но в результате тяжелой травмы позвоночника ноги были парализованы. За три года войны окончил он истфак МГУ и изучил несколько языков, в совершенстве — китайский. Защитил кандидатскую диссертацию.

Через несколько лет, после удачной операции, встал на ноги, женился. Занимаясь историей Китая, обнаружил, что в Средние века существовало там несколько тоталитарных государств, устройство которых удивительно напоминало и гитлеровскую, и сталинскую империи. Опубликовал по этому поводу несколько работ в специальных журналах Академии наук. Но то, к чему он пришел, плохо совмещалось с официальными концепциями, и он становится одним из основателей диссидентского движения.

Вся его жизнь заслуживает величайшего уважения. К сожалению, в 70-х годах он погиб в автомобильной катастрофе.

Он был моим другом, я внимательно следил за каждым шагом его жизни и, безусловно, многим обязан ему…

* * *

…Сто шагов — и парень из моей группы, из юридического института. С институтом он в Алма-Ату не поехал, а еще раньше эвакуировался с семьей в Уфу. С восторгом рассказывает о своих спекулятивных операциях.

По деревням вокруг Уфы по дешевке он скупает и меняет на вещи картошку и по десятикратной цене продает эвакуированным москвичам и киевлянам. Приглашает меня к сотрудничеству. Еле отделался от него…

* * *

…Офицеры всех рангов [военного] училища (недалеко от Уфы, в Бирске — прим. ред.) неоднократно повторяли знаменитую крылатую фразу Суворова: «Тяжело в учении — легко в бою!» Завтрак, видимо, входил в понятие учения.

Старшина на завтрак выделял пять минут.

Два курсанта разрезали несколько буханок черного хлеба на ломтики.

Они торопились, и ломтики получались у одних толстые, у других тонкие. Это была лотерея, спорить и возражать было некогда. На столе уже стоял суп из полусгнивших килек, кильки приходилось глотать с костями. На второе все получали пшенную кашу.

В первый день я не мог съесть ни супа, ни каши и поменял их на четыре компота…

* * *

…Состояние моих ног привело мою маму в ужас. Шнурки, которыми к подошвам были пришиты голенища моих валенок, давно сгнили. Гвозди, которыми каптерщик старался скрепить подошвы, вылезли, из двух открытых дырок, как из разинутых пастей, торчали мокрые, полусгнившие, дурно пахнущие портянки, внутри которых в застарелой грязи плавали мои мокрые замерзающие ноги.

Я систематически заглядывал в каптерку, но никакой подходящей замены найти не мог. А тут вдруг, узнав, что ко мне из Уфы приехала мать, прибежал каптерщик с парой новых американских военных ботинок, новыми портянками и новыми обмотками…

* * *

…Через пятнадцать минут входит старшина:

— Подъем! На первый-второй рассчитайсь, на плац бегом марш!

Вниз по лестнице на плац.

— Ложись, по-пластунски вперед марш!

Через месяц или два выпуск, почти все экзамены сданы.

Мы уже не те, что были десять месяцев назад.

Старшина объяснений, как всегда, не слушает, жестокость и жесткость его явно не оправданны. На плацу грязь, идет мелкий дождь.

Никто с места не двигается.

У старшины глаза вылезают из орбит, такого еще не было.

— Встать!

Взвод поднимается.

— Ложись!

Взвод ложится.

— Встать!..

Уже двенадцатый час, все, в том числе и старшина, хотят спать.

— Вольно! — командует старшина и все устремляются в свои постели.

Через десять минут зуб на зуб не попадает. Денисов с одеялом, подушкой, шинелью бежит ко мне, согреваемся, засыпаем.

Через пятнадцать минут:

— Подъем!

Глаза старшины, как и наши глаза, полны ненависти. Всем ясно, что старшину надо наказать. Но как? И тут приходит решение, которое мы знаем со слов старшего поколения курсантов. Это легенда училища. Мы стараемся не спать, ждем, когда заснет наш мучитель, и, когда это происходит, по одному подкрадываемся к его сапогам и по одному мочимся. Двадцать курсантов, в сапогах зловонное море.

Утром старшина просыпается и утопает в нашей коллективной моче.

— Подъем! Построение.

— Старший сержант Гурьянов, ко мне! Кто нассал в сапоги?

— Не знаю.

— Сержант Корнев, ко мне! Кто…

— Не знаю.

Старшина вызывает командира роты. Тот не выдерживает и смеется. Потом вызывает по очереди курсантов, но никто ничего не знает. Процедура повторяется каждый день. Старшина больше не заходит в помещение взвода, но на плацу зверствует…

Max Alpert/RIA Novosti archive/Wikimedia Commons/CC-BY-SA 3.0

* * *

…Подошла ко мне незнакомая девушка, пригласила на очередной танец, но я от неожиданности так разволновался, сказал, что нога болит, сегодня не могу.

— А в кино со мной пойдешь? — спросила она.

Это было как сон.

— Пойду, — сказал я, и мы вышли из клуба, а она сказала, что через два квартала ее дом и чтобы я посидел в большой комнате, пока она в своей маленькой будет снимать туфли на высоких каблуках, и закрыла за собой дверь.

Я сел на стул, посмотрел на стол, и сердце у меня забилось. Ее родители и братья перед нашим приходом ели гречневую кашу, и на каждой тарелке оставалось по одной-две ложки, которые они не доели. Объяснить ничего не могу.

Я бросился к столу и начал стремительно доедать их объедки. Еду я глотал не разжевывая.

Таня купила билеты в кино, попросила последний ряд, думала, наверно, что мы будем целоваться, но едва я сел на свое место, едва погасили свет, как сознание покинуло меня, я заснул намертво. Она гладила мои руки и целовала меня, но я не просыпался. Когда картина кончилась, она разбудить меня не могла и воткнула мне в руку английскую булавку. Я вздрогнул, проснулся, но понять ничего не мог.

Мы вышли из кино, она что-то говорила, я поддакивал, потом увидел ворота своего училища и вяло попрощался с ней.

И она навсегда ушла.

Любви не получилось…

* * *

…21 ноября я окончательно сдал все экзамены и получил все пятерки.

22 ноября вечером мы били нашего старшину.

На голову ему набросили плащ-палатку, били не слишком, но достаточно и беззвучно. Когда старшина через полчаса появился, все лежали на своих кроватях. Синяк под глазом, из носа капала кровь. Он ходил по комнате, заглядывал всем в глаза. Агрессивность его как рукой сняло. На него жалко было смотреть, тем более что ему, в отличие от всех курсантов взвода, присвоили звание не лейтенанта, а младшего лейтенанта — плохо знал теоретические предметы, на занятия не ходил.

Трудно описать, какое счастье распирало всех нас. Завтра через Уфу поезд увезет нас в Москву, из Москвы на фронт. Одна из самых тяжелых страниц жизни оставалась позади.

От полуголодного существования, заполненного физическими перегрузками, у большинства курсантов так же, как и у меня, на ногах были глубокие гноящиеся раны, но боль и неудобства от них не шли ни в какое сравнение с днями химподготовки и тактики, с тяжелыми подъемами, с невыносимой тяжестью физического труда, связанного с бесконечными нарядами первых месяцев.

Будут опасности, ранения, может быть, смерть за Родину, но такого больше никогда не будет. Счастье, что это было позади.

Поскрипывали тормоза вагонов, за окнами простиралась бесконечная Россия…

«Немцы облили сарай бензином и подожгли. Сгорело все население деревни»

(из главы «Центральный фронт»)

…Блиндаж, у входа на карауле младший сержант, но не стоит, согласно уставу, а сидит на пустом ящике от гранат. Винтовка на коленях, а сам насыпает на обрывок газеты махорку и сворачивает козью ножку. Я потрясен, происходящее не укладывается в сознание, кричу:

— Встать!

А он усмехается, козья ножка во рту, начинает высекать огонь. В конце 1942 года спичек на фронте еще не было. Это приспособление человека каменного века — два кремня и трут — растрепанный огрызок веревки. (Высекается искра, веревка тлеет, козья ножка загорается, струя дыма из носа.) Я краснею и бледнею, хрипло кричу:

— Встать!

А младший сержант сквозь зубы:

— А пошел ты на …!

Не знаю, как быть дальше. Нагибаюсь и по лесенке спускаюсь в блиндаж. Никого нет, два стола с телефонами, бумаги, две сплющенные снарядные гильзы с горящими фитилями, сажусь на скамейку.

Снимаю трубку одного из телефонных аппаратов. Хриплый голос:

— … твою в ж… бога, душу мать и т. д. и т. п.

Я кладу трубку. Звонок. Поднимаю трубку. Тот же голос, но совершенно взбесившийся. Кладу трубку. Звонок — поднимаю трубку, тот же голос:

— Кто говорит? — и тот же, только еще более квалифицированный и многовариантный мат.

Отвечаю:

— Лейтенант Рабичев, прибыл из резерва в распоряжение начальника связи армии.

— Лейтенант Рабичев? Десять суток ареста, доложить начальнику связи! — и вешает трубку.

Входит майор. Я докладываю:

— Лейтенант Рабичев… и далее — о мате в телефонной трубке, о десяти сутках.

Майор смеется:

— Вам не повезло. Звонил генерал, начальник штаба армии, а вы вешали трубку. Ладно, обойдется…

Max Alpert/RIA Novosti archive/Wikimedia Commons/CC-BY-SA 3. 0

* * *

…На армейских складах почему-то не оказалось ни необходимых нам пятидесяти километров кабеля, ни зуммерных, ни индукторных телефонных аппаратов. (Думаю, что в конце 1942 и начале 1943 года дефицит кабеля в ротах, батальонах, полках, дивизиях объяснялся, как и многое другое, невосполненными еще потерями кошмарного отступления наших армий в 1941 году. Уже к середине 1943 года ни с чем подобным я, как правило, не сталкивался.) Должны были нам прислать и кабель, и аппараты, и радиостанции. Обещали, но когда это произойдет, никто не знал.

Именно поэтому приказ капитана Молдаванова 26 декабря 1942 года чрезвычайно удивил меня.

— Товарищ капитан, — сказал я ему, — я не могу через сорок восемь часов проложить сорок километров телефонного кабеля. У меня нет ни одного метра и ни одного телефонного аппарата.

— Лейтенант Рабичев, вы получили приказ, выполняйте его, доложите о выполнении через сорок восемь часов.

— Но, товарищ капитан…

— Лейтенант Рабичев, кругом марш!

И я вышел из блиндажа начальника связи и верхом добрался до деревни, где в тылу временно был расквартирован мой взвод…

В состоянии полного обалдения рассказал я своим сержантам и солдатам о невыполнимом этом приказе. К удивлению моему, волнение и тоска, охватившие меня, не только никакого впечатления на них не произвели, но, наоборот, невероятно развеселили их.

— Лейтенант, доставайте телефонные аппараты, кабель через два часа будет!

— Откуда? Где вы его возьмете?

— Лейтенант, … все так делают, это же обычная история, в ста метрах от нас проходит дивизионная линия, вдоль шоссе протянуты линии нескольких десятков армейских соединений. Срежем по полтора-два километра каждой, направляйте человек пять в тыл, там целая сеть линий второго эшелона, там можно по три-четыре километра срезать. До утра никто не спохватится, а мы за это время выполним свою задачу.

— Это что, вы предлагаете разрушить всю систему армейской связи? На преступление не пойду, какие еще есть выходы?

Сержанты мои матерятся и скисают.

— Есть еще выход, — говорит радист Хабибуллин, — но он опасный: вдоль и поперек нейтральной полосы имеются и наши, и немецкие бездействующие линии. Но полоса узкая, фрицы стреляют, заметят, так и пулеметы и минометы заработают, назад можно не вернуться.

— В шесть утра пойдем на нейтральную полосу, я иду, кто со мной?

Мрачные лица. Никому не хочется попадать под минометный, автоматный, пулеметный обстрел. Смотрю на самого интеллигентного своего старшего сержанта Чистякова.

— Пойдешь?

— Если прикажете, пойду, но, если немцы нас заметят и начнут стрелять, вернусь.

— Я тоже пойду, — говорит Кабир Талибович Хабибуллин.

Итак, я, Чистяков, Хабибуллин, мой ординарец Гришечкин.

Все.

В шесть утра, по согласованию с пехотинцами переднего края, выползаем на нейтральную полосу. По-пластунски, вжимаясь в землю, обливаясь потом, ползем, наматываем на катушки метров триста кабеля.

Мы отползли от наших пехотинцев уже метров на сто, когда немцы нас заметили.

Заработали немецкие минометы. Чистяков схватил меня за рукав.

— Назад! — кричит он охрипшим от волнения голосом.

— А кабель?

— Ты спятил с ума, лейтенант, немедленно назад. Смотрю на испуганные глаза Гришечкина, и мне самому становится страшно.

К счастью, пехотинцы с наблюдательного поста связались с нашими артиллеристами, и те открывают шквальный огонь по немецким окопам.

Грязные, с тремястами метрами кабеля, доползаем мы до нашего переднего края, задыхаясь, переваливаемся через бруствер и падаем на дно окопа. Слава богу — живые. Все матерятся и расстроены. Чистяков с ненавистью смотрит на меня. Через полтора часа я приказываю Корнилову срезать линии соседей.

Ночью мы прокладываем из преступно уворованного нами кабеля все запланированные линии, и утром я докладываю капитану Молдаванову о выполнении задания.

— Молодец, лейтенант, — говорит он.

— Служу Советскому Союзу, — отвечаю я.

Молдаванов прекрасно знает механику прокладки новых линий в его хозяйстве. Общая сумма километров не уменьшилась. Завтра соседи, дабы восстановить нарушенную связь, отрежут меня от штаба армии.

Послезавтра окажется без связи зенитно-артиллерийская бригада. Я больше не волнуюсь. Игра «беспроигрышная»: слава богу, связисты мои набираются опыта. Декабрь 1942 года…

Max Alpert/RIA Novosti archive/Wikimedia Commons/CC-BY-SA 3.0

* * *

Письмо от 11 февраля 1943 года: 

«Я командую взводом. Бойцы мои в два, а то и в три раза старше меня. Это замечательные, бесконечно работящие, трудолюбивые, добросовестные и очень веселые люди. Любая трудность и опасность превращается ими в шутку. 

После года военного училища я полностью включился в боевую работу, каждый новый день воспринимается мной как большой праздник, самое радостное то, что фрицы бегут. 

Нет бумаги, нет книг, и я не читаю и не пишу. Впрочем, это не совсем так. 

Нашел в пустой избе Евангелие и по вечерам при свете горящей гильзы читаю своим бойцам. Слушают внимательно». 

* * *

 Письмо от 13 марта 1943 года: 

«…Фриц бежит, и бежит так, что наши части не могут догнать его… Я был в десятках деревень, освобожденных от оккупации, разговаривал с сотнями людей, не имеющих человеческого облика. В день мы продвигаемся километров на 30… За последние шесть дней пришлось мне кое на что насмотреться. Уходя, немцы заминировали дороги и села. Приходится двигаться с опаской. 

Вчера проезжал по району, где происходили большие танковые бои. 

Бесконечное поле. 

Нагромождение танков — сгоревших, подбитых, столкнувшихся. Нагромождение тел. По обочинам дорог лежат взорванные фрицы: головы, ноги, руки. Их не успели убрать. 

На десятки километров раскинулись скелеты деревень. Некоторые избы еще дымятся… 

На паспортах русских девушек ставили отметки: рост средний, волосы русые, упитанность средняя, глаза черные. Каждый русский имел свой номер. Номерки носились на груди… 

Уходя, немцы ломали печи в домах. Они собирали столы, сундуки, плуги, вазы, взрывали, ломали и сжигали их. Били чугуны и минировали постройки. 

Они хотели угнать с собой население. Люди попрятались в лесах. Несколько дней жили в окопах, а теперь вернулись… Многие не нашли своих жилищ. 

Красную армию встречают хорошо. Каждая хозяйка старается первой рассказать о своих бедах. Все, что осталось целым, ставят на стол: хлеб, картошку, конину. Полтора года питались кониной. Кур, свиней съели немцы, коров угнали. 

Немцы боялись холода. Для своих офицеров изобрели эрзац-валенки — целые соломенные бочки. Эрзац-валенки десятками валяются на дорогах. Над ними можно смеяться, но носить их нельзя. 

Теперь немцы бегут так, что не успевают поджигать деревень. Бегут так, что наши интенданты не успевают подвозить продовольствие для наших частей. Мы двигаемся вперед днем и ночью. Чтобы не отстать, спать приходится три-четыре часа в сутки. Ну, да и спать нет охоты…»

* * *

…Дверь открылась, и в блиндаж вошел незнакомый капитан. Объяснил, что ехал в свою часть на лыжах, но потерял заметенную снегом дорогу, заблудился и попросил у меня разрешения переночевать. Я же, после того как мы познакомились, пригласил его разделить с нами наш ужин, а он извлек из рюкзака флягу со спиртом.

Выпили за победу. Оба оказались москвичами. Я рассказал ему о своем правительственном доме на Покровском бульваре, он рассказал о своем на Палихе, я — о своем замечательном кружке в Доме пионеров, об увлечении историей и поэзией, о матери, члене КПСС с 1925 года, об отце, награжденном только что орденом «Знак почета» за участие в открытии новых нефтепромыслов и спасении старых, о брате-танкисте, погибшем полгода назад под Сталинградом. Он наполнил опустевшие кружки и предложил мне выпить за моих и его родителей.

Потом мы говорили о книгах, о Пушкине, Шекспире и Маяковском, и незаметно перешли на «ты». Потом усталость взяла верх, и мы заснули.

А утром капитан Павлов вынул из кармана свое красное удостоверение и сказал, что посетил меня не случайно, а по заданию руководства Смерша, что из вчерашнего разговора он понял, что я советский человек, комсомолец, но что я совершил ошибку, читал своим бойцам Евангелие, и по секрету рекомендовал мне опасаться моего сержанта Чистякова, который написал в Смерш, что я в своем взводе веду религиозную пропаганду, и предложил мне немедленно бросить в огонь найденную мной в пустой избе книгу, а он, в свою очередь, бросил туда донос Чистякова, что мне повезло, что бумага эта попала в его руки, а не в руки его коллег. Пришлось мне впоследствии читать моим бойцам журналы «Знамя», стихи Пастернака и Блока, «Ромео и Джульетту» Шекспира. Спасибо тебе, капитан Павлов!..

Anatoliy Garanin/RIA Novosti archive/Wikimedia Commons/CC-BY-SA 3. 0

* * *

…Лес кончился, и передо мною открылась жуткая картина. Огромное пространство до горизонта было заполнено нашими и немецкими танками, а между танками тысячи стоящих, сидящих, ползущих заживо замерзших наших и немецких солдат. Одни, прислонившись друг к другу, другие — обнявши друг друга, опирающиеся на винтовки, с автоматами в руках.

У многих были отрезаны ноги. Это наши пехотинцы, не в силах снять с ледяных ног фрицев новые сапоги, отрубали ноги, чтобы потом в блиндажах разогреть их и вытащить и вместо своих ботинок с обмотками надеть новые трофейные сапоги.

Гришечкин залез в карманы замороженных фрицев и добыл две зажигалки и несколько пачек сигарет, девушка (встреченная по дороге, попутчица — прим. ред.) равнодушно смотрела на то, что уже видела десятки раз, а на меня напал ужас. Танки налезали друг на друга, столкнувшись друг с другом, поднимались на дыбы, а люди, вероятно и наши и вражеские, все погибли, а раненые замерзли.

И почему-то никто их не хоронил, никто к ним не подходил. Видимо, фронт ушел вперед и про них — сидящих, стоящих до горизонта и за горизонтом — забыли.

Через два часа мы были в штабе армии. Девушку я завел к связистам, а сам занялся разрешением своих проблем. Вечером увидел ее в блиндаже одного из старших офицеров, спустившего штаны подполковника.

Утром увидел девушку в блиндаже начальника политотдела.

Больше девушки я не видел.

Ночевал я в гостевом блиндаже. Интендант Щербаков издевался надо мной. Смешна ему была моя наивность.

— Может, она и попадет на фронт, — говорил он, — если духу у нее хватит переспать с капитанами и полковниками из Смерша. Была год на оккупированной территории.

Без проверки в Смерше в армию не попадет, а проверка только началась. А мне страшна была моя наивность.

Чувство стыда сжигало меня и спустя шестьдесят лет сжигает…

* * *

…На обочине дороги лежал мертвый мальчик с отрезанным носом и ушами, а в расположенной метрах в трехстах деревне вокруг трех машин толпились наши генералы и офицеры. Справа от дороги догорал колхозный хлев. Происходящее потрясло меня.

Генералы и офицеры приехали из штаба фронта и составляли протокол о преступлении немецких оккупантов. Отступая, немцы согнали всех стариков, старух, девушек и детей, заперли в хлеву, облили сарай бензином и подожгли.

Сгорело все население деревни.

Я стоял на дороге, видел, как солдаты выносили из дымящейся кучи черных бревен и пепла обгорелые трупы детей, девушек, стариков, и в голове вертелась фраза: «Смерть немецким оккупантам!»

Как они могли? Это же не люди! Мы победим, обязательно найдем их. Они не должны жить.

А вокруг, на всем нашем пути, на фоне черных журавлей колодцев маячили белые трубы сожженных сел и городов. И каждый вечер связисты мои обсуждали, как они будут после победы мстить фрицам. И я воспринимал это как должное. Суд, расстрел, виселица — все, что угодно, кроме того, что на самом деле произошло в Восточной Пруссии спустя полтора года.

Ни в сознании, ни в подсознании тех людей, с которыми я воевал, которых любил в 1943 году, того, что будет в 1945 году, не присутствовало.

Так почему и откуда оно возникло?

Я стоял напротив дымящегося пепелища, смотрел на жуткую картину, а на дорогу выходили женщины и девушки, которые смогли убежать и укрыться в окрестных лесах, и вот мысль, которая застряла во мне навсегда: какие они красивые!..

«Рука, полгимнастерки, военный билет. Больше ничего от Олега не осталось»

(из глав «Наступление в грязи», «Переправа через Березину»)

…Армия утонула в грязи и глине весны 1943 года. На каждом шагу около просевших до колес пушечек, застрявших на обочинах грузовых машин, буксующих самоходок копошились завшивленные и голодные артиллеристы и связисты. Второй эшелон со складами еды и боеприпасов отстал километров на сто.

На третий день голодного существования все обратили внимание на трупы людей и лошадей, которые погибли осенью и зимой 1942 года. Пока они лежали засыпанные снегом, были как бы законсервированы, но под горячими лучами солнца начали стремительно разлагаться. С трупов людей снимали сапоги, искали в карманах зажигалки и табак, кто-то пытался варить в котелках куски сапожной кожи. Лошадей же съедали почти целиком. Правда, сначала обрезали покрытый червями верхний слой мяса, потом перестали обращать внимание и на это.

Соли не было. Варили конину очень долго, мясо это было жестким, тухловатым и сладковатым, видимо, омерзительным, но тогда оно казалось прекрасным, невыразимо вкусным, в животе сытно урчало.

Но скоро лошадей не осталось.

Дороги стали еще более непроходимы, немецкие самолеты расстреливали в упор застрявшие машины.

Наши самолеты с воздуха разбрасывали мешки с сухарями, но кому они доставались, а кому нет.

И стояли вдоль обочин дорог бойцы и офицеры, протягивали кто часы, кто портсигар, кто трофейный нож или пистолет, готовые отдать их за два, три или четыре сухаря…

Vsevolod Tarasevich/RIA Novosti archive/Wikimedia Commons/CC-BY-SA 3.0

* * *

…Телефонисточки одна за другой влюбляются в меня, а я, дурак, считаю, что не имею права вступать с подчиненными в неформальные отношения.

Никто не знает, что я еще и робею, ведь у меня никогда еще не было женщины.

У Олега Корнева уже есть подруга.

Меня вызывает Рожицкий, спрашивает, почему я не обращаю внимания на девочек? У него их целый гарем. Он использует свое служебное положение, и девочки пугаются и становятся его любовницами.

— Хочешь, я пришлю к тебе сегодня Машу Захарову? — спрашивает он. — А Надю Петрову?

Мне стыдно признаться, что у меня никогда никого не было, и я опять вру, придумываю какую-то московскую невесту. Каждую ночь мне, с требованием прислать Веру, Машу, Иру, Лену, звонят незнакомые мне генералы из насквозь развращенного штаба армии. Я наотрез отказываю им, отказываю начальнику штаба армии, командующему артиллерией и командирам корпусов и дивизий.

Меня обкладывают матом, грозят разжалованием, штрафбатом.

Мое поведение вызывает удивление у моих непосредственных начальников, в конце концов переходящее в уважение. Меня и моих телефонисток оставляют в покое.

Девочки то и дело обращаются ко мне за помощью, и мне, как правило, удается отбить их от ненавистных им чиновных развратников-стариков. Особенно трудная история случилась с Машей Захаровой.

Она одной из первых прибыла из резерва. Окончила десять классов, отправилась на фронт защищать Родину. Девятнадцатилетняя, стройная, красивая.

В 11 часов вечера дежурный, старший сержант Корнилов, передал мне приказ начальника политотдела армии генерала П.

Генерал потребовал, чтобы к 24 часам к нему в блиндаж явилась для выполнения боевого задания ефрейтор Захарова.

Что это за боевое задание, я понял сразу. Маша побледнела и задрожала.

Я послал ее на линию, позвонил в политотдел, доложил, что выполнить приказ не могу ввиду ее отсутствия. Дальше последовала серия звонков, грубый многоярусный мат, приказ найти Захарову, где бы она ни была. По моей просьбе командир моей роты направляет меня в командировку в штаб одной из дивизий.

Я исчезаю. Генерал ложится спать. А Маша, неожиданно для меня, влюбляется в меня.

Генерал не успокаивается, звонит каждый день, грозит за неисполнение приказания предать меня суду военного трибунала. Командир роты входит в мое и Машино положение, предлагает мне временно отвезти ее в полк на передовую… 

* * *

Через месяц за Машей Захаровой начинает ухаживать мой друг — младший лейтенант Саша Котлов, и становятся они мужем и женой, только что не расписаны, а у меня с обоими дружба.

Так вот, не учел Саша того, что Машу не выпускал из вида тот самый генерал, начальник политотдела армии, ревновал и предпринимал все меры, чтобы разрушить их замечательный союз. Сначала откомандировывал куда мог Котлова, потом пытался вновь и вновь заманить к себе Машу.

Скрываться от генерала помогала ей вся моя рота, да и не только. И осталось генералу одно — мстить за любовные свои неудачи Котлову.

Дважды наше начальство направляло документы на присвоение ему очередных званий, дважды направляло в штаб армии наградные документы.

Генерал был начеку: отказ следовал за отказом, на протесты заместителя командующего артиллерией не приходило ответов, а на телефонные обращения ответы были устные в виде многоэтажного мата и циничных предложений: сначала Захарова, и только потом — звания и ордена.

— Ха-ха-ха-ха! — смеется новый командир роты капитан Тарасов. — Какой ребенок Котлов, не буду я его защищать. Вы его друг, объясните ему, что он ничего не добьется.

Закрываю глаза. Вспоминаю.

Котлов упрямо мотает головой, ему непонятно, почему он ребенок. А Тарасов ерзает на стуле и смотрит мне в глаза.

— Я считаю, что Котлов прав, что пора положить конец гнусным выходкам безнравственного генерала, — говорю я.

— Э, Рабичев, он ребенок, генерала поддерживает командующий, Котлов один против всех.

Окончилась война. Беременную демобилизованную Машу по просьбе откомандированного Саши я провожал в Венгрии до Шиофока.

Уезжала она радостно, уверенная, что Саша приедет к ней через месяц, а его на четыре года задержали в оккупационных войсках, и с горя он начал пить и по пьянке сходился и расходился со случайными собутыльницами.

Года три ждала его Маша, а потом вышла замуж за влюбившегося в нее одноногого инвалида войны. Родила ребенка.

Ребенок. Мужчина, пожертвовавший карьерой, общественным положением ради любимой женщины.

Начальник политотдела армии, генерал, ломающий жизнь двум, а может быть, десяткам и сотням других военнослужащих.

Что это?

Мне было 21 год, Саше — 22. Мы воевали третий год. Мы не знали, доживем ли до конца войны, мы совсем не думали об этом. Отдать жизнь за Родину, за Сталина, за свой взвод, за исполнение долга, за друга, за любимую женщину, — как это было естественно и органично для творческого человека на войне. Каким глупым ребячеством казалось все это пьянствующим, подсиживающим друг друга, редко бывающим на передовой, купающимся в орденах и наградах развращенным штабным бюрократам, слепым исполнителям поступающих сверху приказов.

Но не все же были такие?!..

Archive/Russian Look

* * *

…Когда появились немецкие бомбардировщики, мой друг, командир второго взвода моей роты Олег Корнев, лег на дно полузасыпанной пехотной ячейки, а я на землю рядом. Бомбы падали на деревню Бодуны.  

Я понял, что одна из бомб летит прямо на меня, сердце судорожно билось. Это конец, решил я, жалко, что так некстати… И в это время раздались взрывы и свист сотен пролетающих надо мной осколков.

— Слава богу, мимо пронеслись! — закричал я Олегу, посмотрел в его сторону, но ничего не увидел — ровное поле, дым.

Куда он делся? Все мои солдаты поднялись на ноги, все были живы, и тут до меня дошло, что бомба, предназначавшаяся мне, упала в ячейку Олега, что ни от него, ни от его ординарца ничего не осталось.

Кто-то из моих бойцов заметил, что на дереве метрах в десяти от нас на одной из веток висит разорванная гимнастерка, а из рукава ее торчит рука. Ефрейтор Кузьмин залез на дерево и сбросил гимнастерку.

В кармане ее лежали документы Олега. Рука, полгимнастерки, военный билет… 

Горели дома, выбегали штабисты. Перед горящим сараем с вывороченным животом лежала корова и плакала, как человек, и я застрелил ее. После третьей волны бомбардировщиков горели почти все дома. Кто лежал, кто бежал. Те, кто бежали к реке, почти все погибли. Генерал приказал мне с моими телефонистами и оставшимися в живых людьми Олега Корнева восстановить связь с корпусом. Под бомбами четвертой волны «Хейнкелей» мы соединяли разорванные провода.

Потом я получил орден Отечественной войны 2-й степени и отпуск на десять дней в Москву…

…Мы хоронили Олега. Выкопали у кирпичной водокачки яму, поставили столб, прибили доску, написали имя, отчество, фамилию, звание, устроили прощальный салют, выстрелили из всех имевшихся у нас автоматов в воздух, распили флягу со спиртом. Существует ли еще его могила — гимнастерка, рукав, рука?..

* * *

…Я и Маша слушаем, что рассказывает Иоселиани.

Рассказывает он, как его, бывшего чемпиона СССР по бегу, в 1939 году пригласил погостить на две недели Сталин и как две недели прожил он на даче вождя народов, как в декабре 1941 года Иосиф Виссарионович вызвал его из Тбилиси вторично и назначил командиром десанта, как его с пятьюстами автоматчиками ночью сбросили в окрестностях Борисова для поддержки и организации партизанского движения в Белоруссии, как, однако, никакого движения, никаких партизан они не нашли, а население встретило их враждебно. Мужики в 1942 году ждали от немцев закона о роспуске колхозов и раздаче земли в частную собственность.

Иоселиани с автоматчиками пытаются укрыться в лесах, но предатели и доносчики со всех сторон. Десант почти полностью уничтожен, а сам он ранен, и спасают его врачи городского госпиталя. Там они лечат раненых немецких офицеров, но в потайной комнате — и его, и несколько его автоматчиков.

Я потрясен.

В 1942 году я попадаю в действующую армию на Центральный фронт. Ранней весной 1943 года перехожу линию обороны.

На десятки километров все деревни и села сожжены, только печные трубы торчат, а все поля и дороги между ними заминированы. На Центральном фронте в Калининской области немцы сожгли прифронтовые деревни за их связь с партизанами, однако оказывается, что партизанское движение в Белоруссии возникло только в середине 1943 года, после массовых, проведенных в деревнях реквизиций, после того, как женщин и детей начали угонять на принудительные сельскохозяйственные работы в Германию.

Только тогда население городов и сел Белоруссии вспомнило о патриотизме.

S. Alperin/RIA Novosti archive/Wikimedia Commons/CC-BY-SA 3.0

* * *

Я слушаю этот трагический, неожиданный для меня рассказ, а награжденная двумя орденами Славы Маша мне на ухо говорит:

— Помоги мне, меня поместили в общий гостиничный номер, и я в панике. Я не хочу, чтобы все знали, что у меня нет двух ног, не люблю снимать протезы, когда на меня смотрят.

— Маша! Что ты сочиняешь? Я же сразу обратил внимание на тебя. Гордая женщина с решительной походкой, ты шутишь?

А Маша чуть приподнимает юбку, берет меня за руки и силой прижимает к своей ноге ниже колена и выше колена. Одна нога и другая нога — деревяшки и металлоконструкции.

— Господи! — говорю. — Ты же герой, и зачем и что скрывать. — И говорю полковнику и капитану, и мы все к администратору, и вопрос с комнатой решается мгновенно.

Мы много ходим эти четыре дня, ходим по городу, на заводы, вокруг памятников, и Маша не показывает виду, что устала, улыбается, шутит. Вот и померк в моих глазах подвиг Маресьева…

«Лучший выход — стать полевой женой генерала, похуже — полковника: генерал отнимет»

(из глав «Прорыв обороны под Оршей», «Восточная Пруссия. „Марш“ победителей», «Последние дни войны», «Победа»)

…29 мая наступление наших войск снова провалилось. Дальше третьей линии немецких укреплений не прошли и понесли огромные потери.

А через день перед строем читали нам адресованное командующему 3-м Белорусским фронтом маршалу Черняховскому страшное письмо Ставки Верховного главнокомандования о том, что 3-й Белорусский фронт не оправдал доверия партии и народа и обязан кровью искупить свою вину перед Родиной.

Я не военный теоретик, я сидел на наблюдательном пункте и видел своими глазами, какими смелыми и, видимо, умелыми были наши офицеры и солдаты, какой беззаветно храброй была пехота, как, невзирая на гибель своих друзей, вновь и вновь летели на штурм немецких объектов и безнадежно погибали наши штурмовики, и мне ясна была подлость формулировок Ставки. Мне ясно было, что разведка наша оказалась полностью несостоятельной, что авиация наша, погибая, уничтожала цели-обманки, что и количественно и качественно немецкая армия на этом направлении во много раз превосходила нас, что при всем этом и первый, и второй приказы о наступлении были преступны и что преступна была попытка Ставки Сталина свалить неудачи генералитета и разведки на замечательных наших пехотинцев, артиллеристов, танкистов, связистов, на мертвых и выживших героев.

Все это наверняка понимали и Сталин, и Жуков, и Черняховский, угробившие несколько десятков тысяч людей. Но при общем наступлении 1944 года наш оставшийся на важнейшем направлении фронт должен, обязан был переходить в наступление, ошибка должна была быть исправлена не смертью и кровью ослабленных подразделений, а стратегией и тактикой штаба Главнокомандующего…

* * *

…Поляки приветливы, но существование полунищенское. Захожу на кухню. Стены почему-то черные. Хочу облокотиться на стенку, и в воздух поднимается рой мух. А в доме — блохи. Зато у меня огромная двуспальная кровать и отдельная комната. А у старика хозяина сохранилась память о дореволюционной России и дореволюционном русском рубле. Королев за один рубль покупает у него поросенка.

— Что же ты делаешь, — говорю я ему, — ведь это наглый обман. Он же думает, что это дореволюционный золотой рубль.

Объясняю хозяину, а он не верит мне, так и остается при убеждении, что я шучу. О, пан лейтенант, о, рубль! Вся армия пользуется ситуацией, а поляки поймут, что русские их обманывали, спустя несколько месяцев, запомнят это и не простят…

L. Bat/RIA Novosti/Wikimedia Commons/CC-BY-SA 3.0

* * *

…Как трудно было существовать этим восемнадцатилетним девочкам на фронте в условиях полного отсутствия гигиены, в одежде, не приспособленной к боевым действиям, в чулках, которые то рвались, то сползали, в кирзовых сапогах, которые то промокали, то натирали ноги, в юбках, которые мешали бегать и у одних были слишком длинные, а у других слишком короткие, когда никто не считался с тем, что существуют месячные, когда никто из солдат и офицеров прохода не давал, а были среди них не только влюбленные мальчики, но и изощренные садисты.

Как упорно они в первые месяцы отстаивали свое женское достоинство, а потом влюблялись то в солдатика, то в лейтенантика, а старший по чину подлец офицер начинал этого солдатика изводить, и в конце концов приходилось этой девочке лежать под этим подлецом, который ее в лучшем случае бросал, а в худшем публично издевался, а бывало, и бил. Как потом шла она по рукам, и не могла уже остановиться, и приучалась запивать своими ста граммами водки свою вынужденную искалеченную молодость…

Так человек устроен, что все плохое сначала забывается, а впоследствии романтизируется, и кто вспоминать будет, что уже через полгода уезжали они по беременности в тыл, некоторые рожали детей и оставались на гражданке, а другие, и их было гораздо больше, делали аборты и возвращались в свои части до следующего аборта.

Были исключения. Были выходы.

Самый лучший — стать ППЖ, полевой женой генерала, похуже — полковника (генерал отнимет).

В феврале 1944 года до генералов штаба армии дошел слух о лейтенанте-связисте, который баб своих, выражаясь современным языком, не трахает.

А несколько ППЖ упорно изменяли своим любовникам-генералам с зелеными солдатиками. И вот по приказу командующего армии моему взводу придается новый телефонный узел — шесть проштрафившихся на поприще любви телефонисток, шесть ППЖ, изменивших своим генералам: начальнику политотдела армии, начальнику штаба, командующим двух корпусов, главному интенданту и еще не помню каким военачальникам.

Все они развращены, избалованы судьбой и поначалу беспомощны в условиях кочевой блиндажной жизни…

* * *

…Заходим в дом. Три большие комнаты, две мертвые женщины и три мертвые девочки. Юбки у всех задраны, а между ног донышками наружу торчат пустые винные бутылки. Я иду вдоль стены дома, вторая дверь, коридор, дверь и еще две смежные комнаты. На каждой из кроватей, а их три, лежат мертвые женщины с раздвинутыми ногами и бутылками.

Ну, предположим, всех изнасиловали и застрелили. Подушки залиты кровью. Но откуда это садистское желание — воткнуть бутылки? Наша пехота, наши танкисты, деревенские и городские ребята, у всех на родине семьи, матери, сестры.

Я понимаю — убил в бою. Если ты не убьешь, тебя убьют. После первого убийства шок, у одного озноб, у другого рвота. Но здесь какая-то ужасная садистская игра, что-то вроде соревнования: кто больше бутылок воткнет, и ведь это в каждом доме. Нет, не мы, не армейские связисты. Это пехотинцы, танкисты, минометчики. Они первые входили в дома…

* * *

…Утром сержант Лебедев залезает по приставной лестнице на чердак и, как ужаленный, скатывается вниз.

— Лейтенант, — говорит он мне почему-то шепотом, — на дворе фрицы.

Я на чердаке, подхожу к окну, а на дворе соседнего дома, прямо подо мной, человек сорок немцев в трусах загорают на солнце. Рядом с каждым обмундирование, автомат, кто-то сидит, курит, кто-то играет на губной гармошке, кто-то читает книжку…

— А что, если их всех закидать гранатами? — спрашивает меня Лебедев.

Считаю: нас девять, артиллеристов пять. А сколько немцев в соседних домах, что за часть, что у них на вооружении?

По рации сообщаю об обстановке, жду указаний, но никаких указаний не поступает.

Немцы нас уже заметили, но ни стрелять, ни одеваться не собираются. Солнце и какая-то жуткая лень. А мы сидим в своем доме с автоматами и гранатами и ждем указаний…

Ozersky/RIA Novosti/Wikimedia Commons/CC-BY-SA 3.0

* * *

…Когда мы вышли на побережье залива Фриш-Гаф, впереди было море, на горизонте — коса Данциг — Пилау. Весь берег был усыпан немецкими касками, автоматами, неразорвавшимися гранатами, банками консервов, пачками сигарет и зажигалок.

Вдоль берега на расстоянии метров двухсот друг от друга стояли двухэтажные коттеджи, в которых на кроватях, а то и на полу лежали раненые, недобитые фрицы. Одни отчужденно, другие безразлично, молча смотрели на нас. Ни страха, ни ненависти, а тупое безразличие просматривалось на их лицах, любой из нас мог поднять автомат и перестрелять их. Но от недавно еще сидящей в нас щемящей ненависти ничего не осталось. Сознательно или бессознательно они демонстрировали свою беззащитность и опустошенность.

В это мгновение не только до моего сознания, но и сознания многих тысяч офицеров и бойцов моей армии дошла мысль, что война на нашем направлении окончена, и по какому-то невероятному совпадению все, кто мог и у кого было не важно какое оружие, начали стрелять в воздух. Автоматы, пистолеты, минометы, танки, самоходки. Тысячи ракет, трассирующих пуль, смех, грохот минут пятнадцать. Это был первый в нашей жизни наш свободный, счастливый салют победы. Потом появились фляги и бутылки со спиртом.

Смялись, плакали, пили и вспоминали.

Никто никуда больше не торопил нас…

* * *

9 мая 1945 года. 

Мы спускались все ниже и ниже. Недоумение, растерянность, восторг. Внезапно шоссе перегородила крытая повозка, и мужчина в гражданском и мальчишки с сияющими лицами, с каким-то украинским акцентом, с ударением на «о» кричали:

— Война капут! Фриц капут! — и раздавали горячие пирожки, и разливали из кувшинов по бокалам вино.

Я не помню, какие слова и как они говорили, но помню радостные их глаза и то ли «Товарищ!», то ли «Брат!». Это были чехи, поднявшиеся до перевала, чтобы первыми встретить нас.

А потом целыми семьями, с едой и вином. Каждому хотелось с кем-то чокнуться, выпить за победу, и мы стремительно начали пьянеть, а конца приветствиям, поцелуям, объятиям не было видно, и отказываться от угощений было невозможно, и потому все было как в сказке. Человек пятьдесят буквально на руках спускали нас, вместо нас заклинивали палками колеса телег, смеялись, плакали, рассказывали о своей жизни, и все это рябило в глазах и как бы бурлило и таяло в общем тумане счастья.

Не помню, каким образом проехали мы еще несколько десятков километров, окруженные толпами людей, спустившихся с горных деревень и приехавших из соседних сел, не помню, как появился огромный двух–  или трехэтажный дом, как не то ключник, не то управляющий очень богатого хозяина этого дома распахнул парадные двери и пригласил нас отдохнуть с дороги.

Паркет, ковры, люстры, книжные полки, диваны.

Лошади и повозки во дворе.

Исполняющий обязанности хозяина этого дома из подвала приносит ящики с минеральной водой, но уже ни у кого нет сил ни есть, ни пить, ни выбирать место для отдыха. Все валятся на пол, на ковры и мгновенно засыпают, а меня, офицера, этот улыбающийся человек приглашает в кабинет хозяина, объясняет, что тот в Праге, и я могу воспользоваться для отдыха либо кроватью в спальне, либо огромным диваном в кабинете…

«Женщины лежат вдоль шоссе, и перед каждой — гогочущая армада мужиков со спущенными штанами»

(из глав «Самое страшное», «Война все спишет!»)

…Это было пять месяцев назад, когда войска наши в Восточной Пруссии настигли эвакуирующееся из Гольдапа, Инстербурга и других оставляемых немецкой армией городов гражданское население. На повозках и машинах, пешком — старики, женщины, дети, большие патриархальные семьи медленно, по всем дорогам и магистралям страны уходили на запад.

Наши танкисты, пехотинцы, артиллеристы, связисты нагнали их, чтобы освободить путь, посбрасывали в кюветы на обочинах шоссе их повозки с мебелью, саквояжами, чемоданами, лошадьми, оттеснили в сторону стариков и детей и, позабыв о долге и чести и об отступающих без боя немецких подразделениях, тысячами набросились на женщин и девочек.

Женщины, матери и их дочери, лежат справа и слева вдоль шоссе, и перед каждой стоит гогочущая армада мужиков со спущенными штанами.

Обливающихся кровью и теряющих сознание оттаскивают в сторону, бросающихся на помощь им детей расстреливают. Гогот, рычание, смех, крики и стоны. А их командиры, их майоры и полковники стоят на шоссе, кто посмеивается, а кто и дирижирует, нет, скорее регулирует. Это чтобы все их солдаты без исключения поучаствовали.

Нет, не круговая порука и вовсе не месть проклятым оккупантам этот адский смертельный групповой секс.

Вседозволенность, безнаказанность, обезличенность и жестокая логика обезумевшей толпы.

Потрясенный, я сидел в кабине полуторки, шофер мой Демидов стоял в очереди, а мне мерещился Карфаген Флобера, и я понимал, что война далеко не все спишет. Полковник, тот, что только что дирижировал, не выдерживает и сам занимает очередь, а майор отстреливает свидетелей, бьющихся в истерике детей и стариков.

— Кончай! По машинам!

А сзади уже следующее подразделение.

И опять остановка, и я не могу удержать своих связистов, которые тоже уже становятся в новые очереди. У меня тошнота подступает к горлу.

До горизонта между гор тряпья, перевернутых повозок трупы женщин, стариков, детей. Шоссе освобождается для движения. Темнеет.

Слева и справа немецкие фольварки (усадьбы — прим. ред.). Получаем команду расположиться на ночлег.

Это часть штаба нашей армии: командующий артиллерией, ПВО, политотдел.

Мне и моему взводу управления достается фольварк в двух километрах от шоссе.

Во всех комнатах трупы детей, стариков, изнасилованных и застреленных женщин.

Мы так устали, что, не обращая на них внимания, ложимся на пол между ними и засыпаем…

volgadmin.ru./Wikimedia Commons

* * *

…Только днем возникает время, чтобы вынести на двор трупы.

Не помню, куда мы их выносили.

На двор?

В служебные пристройки? Не могу вспомнить куда, знаю, что ни разу мы их не хоронили.

Похоронные команды, кажется, были, но это далеко в тылу.

Итак, я помогаю выносить трупы. Замираю у стены дома.

Весна, на земле первая зеленая трава, яркое горячее солнце. Дом наш островерхий, с флюгерами, в готическом стиле, крытый красной черепицей, вероятно, ему лет двести, двор, мощенный каменными плитами, которым лет пятьсот.

В Европе мы, в Европе!

Размечтался, и вдруг в распахнутые ворота входят две шестнадцатилетние девочки-немки. В глазах никакого страха, но жуткое беспокойство.

Увидели меня, подбежали и, перебивая друг друга, на немецком языке пытаются мне объяснить что-то. Хотя языка я не знаю, но слышу слова «мутер», «фатер», «брудер».

Мне становится понятно, что в обстановке панического бегства они где-то потеряли свою семью.

Мне ужасно жалко их, я понимаю, что им надо из нашего штабного двора бежать куда глаза глядят и быстрее, и я говорю им:

— Муттер, фатер, брудер — нихт! — и показываю пальцем на вторые дальние ворота — туда, мол. И подталкиваю их.

Тут они понимают меня, стремительно уходят, исчезают из поля зрения, и я с облегчением вздыхаю — хоть двух девочек спас, и направляюсь на второй этаж к своим телефонам, внимательно слежу за передвижением частей, но не проходит и двадцати минут, как до меня со двора доносятся какие-то крики, вопли, смех, мат.

Бросаюсь к окну.

На ступеньках дома стоит майор А., а два сержанта вывернули руки, согнули в три погибели тех самых двух девочек, а напротив — вся штабармейская обслуга — шофера, ординарцы, писари, посыльные.

— Николаев, Сидоров, Харитонов, Пименов… — командует майор А. — Взять девочек за руки и ноги, юбки и блузки долой! В две шеренги становись! Ремни расстегнуть, штаны и кальсоны спустить! Справа и слева, по одному, начинай!

А. командует, а по лестнице из дома бегут и подстраиваются в шеренги мои связисты, мой взвод. А две «спасенные» мной девочки лежат на древних каменных плитах, руки в тисках, рты забиты косынками, ноги раздвинуты — они уже не пытаются вырываться из рук четырех сержантов, а пятый срывает и рвет на части их блузочки, лифчики, юбки, штанишки.

Выбежали из дома мои телефонистки — смех и мат.

А шеренги не уменьшаются, поднимаются одни, спускаются другие, а вокруг мучениц уже лужи крови, а шеренгам, гоготу и мату нет конца.

Девчонки уже без сознания, а оргия продолжается.

Гордо подбоченясь, командует майор А. Но вот поднимается последний, и на два полутрупа набрасываются палачи-сержанты.

Майор А. вытаскивает из кобуры наган и стреляет в окровавленные рты мучениц, и сержанты тащат их изуродованные тела в свинарник, и голодные свиньи начинают отрывать у них уши, носы, груди, и через несколько минут от них остаются только два черепа, кости, позвонки.

Мне страшно, отвратительно.

Внезапно к горлу подкатывает тошнота, и меня выворачивает наизнанку.

Майор А. — боже, какой подлец!

Я не могу работать, выбегаю из дома, не разбирая дороги, иду куда-то, возвращаюсь, я не могу, я должен заглянуть в свинарник.

Передо мной налитые кровью свиные глаза, а среди соломы, свиного помета два черепа, челюсть, несколько позвонков и костей и два золотых крестика — две «спасенные» мной девочки…

* * *

…1 февраля город Хайльсберг был взят нашей армией с ходу. Это был прорыв немецкой линии обороны. В городе оставался немецкий госпиталь, раненые солдаты, офицеры, врачи. Накануне шли тяжелые бои, немцы умирали, но не сдавались. Такие были потери, так тяжело далась эта операция, столько ненависти и обиды накопилось, что пехотинцы наши с ходу расстреляли и немецких врачей, и раненых солдат и офицеров — весь персонал госпиталя.

Через два дня — контратака.

Наши дивизии стремительно отступают, и око за око — уже наш госпиталь не успевает эвакуироваться, и немцы расстреливают поголовно всех наших врачей, раненых солдат и офицеров…

Anatoliy Garanin/RIA Novosti archive/Wikimedia Commons/CC-BY-SA 3. 0

* * *

…В костел загоняют около двухсот пятидесяти женщин и девочек, но уже минут через сорок к костелу подъезжают несколько танков. Танкисты отжимают, оттесняют от входа моих автоматчиков, врываются в храм, сбивают с ног и начинают насиловать женщин.

Я ничего не могу сделать. Молодая немка ищет у меня защиты, другая опускается на колени.

— Герр лейтенант, герр лейтенант!

Надеясь на что-то, окружили меня. Все что-то говорят.

А уже весть проносится по городу, и уже выстроилась очередь, и опять этот проклятый гогот, и очередь, и мои солдаты.

— Назад, … вашу мать! — ору я и не знаю, куда девать себя и как защитить валяющихся около моих ног, а трагедия стремительно разрастается.

Стоны умирающих женщин. И вот уже по лестнице (зачем? почему?) тащат наверх, на площадку окровавленных, полуобнаженных, потерявших сознание и через выбитые окна сбрасывают на каменные плиты мостовой.

Хватают, раздевают, убивают. Вокруг меня никого не остается. Такого еще ни я, никто из моих солдат не видел. Странный час.

Танкисты уехали. Тишина. Ночь. Жуткая гора трупов. Не в силах оставаться, мы покидаем костел. И спать мы тоже не можем.

Сидим на площади вокруг костра. Вокруг то и дело разрываются снаряды, а мы сидим и молчим.

* * *

…Война все спишет?

Вспомнил, как штабной офицер в романе Льва Толстого сверху вниз смотрел на полковника князя Болконского.

А в январе 1942 года сержант Пеганов, который на гражданке был парикмахером, стриг и брил генералов и потому смотрел сверху вниз на лейтенантов и майоров. То же — портной, ефрейтор Благоволин. Он перешивал шинели из немодных в модные, из солдатских в офицерские и изготовлял офицерские фуражки с лакированными козырьками полковникам и генералам бесплатно, а лейтенантам за деньги. А старший сержант Демидов, который на гражданке был фотографом, а в армии, поскольку пил и закусывал с генералами и полковниками, ни в каких боевых операциях не участвовал. Ко мне он относился снисходительно. Надо отдать ему должное, он еще за деньги часы чинил, а мне бесплатно, и все мои военные фотографии — это его подарки.

Это была наша армейская солдатская элита. В нее чуть ниже рангом входило десятка два водителей армейских автомашин — в 1942 году легковых газиков, полуторок, крытых радиостанций, позже — американских «Виллисов», «Студебеккеров».

Благодаря постоянной дружбе с интендантами были у них всегда водка и консервы, и штабной повар Жуков обеспечивал их двойными порциями привилегированной еды.

По приказу капитана Рожицкого бойцами моими был построен в обороне под Дорогобужем большой блиндаж, переоборудованный в черную баню.

Из сожженной немцами ближайшей деревни привезли камни, соорудили полки и столы.

Его личный ординарец, ефрейтор Мосин, мыл ему спину, живот, ноги и по его специальному приказанию — все, что между ногами, таким же образом мыл он гостей Рожицкого, полковников и генералов. А наш интендант, старший лейтенант Щербаков, из уворованных из солдатских стограммовых пайков водки и продуктов со склада угощал их после бани. Еще он менял обмундирование со склада у освобожденного населения на самогонку.

Ординарца Мосина тошнило, когда он мыл промежности блаженствующему Рожицкому, и он дезертировал из армии. Дальнейшей судьбы его я не знаю. 

* * *

А у моего ординарца Гришечкина вдруг образовался огромный запас самогонки.

Лошадь — боль моя. Овес выдавали, а сена не было. Гришечкин то и дело в поисках прошлогоднего сена совершал поездки по окрестным селам.

То, что сено он воровал, я знал, не знал только о его побочном «бизнесе». Слово «бизнес» — это не из того времени, но, как ни удивительно, точнее ничего в голову не приходит…

Под предлогом поездок за сеном воровал он у жителей окрестных освобожденных деревень жернова.

Два несколькопудовых, кажется, гранитных круглых камня для превращения зерна в муку. Воровал в одной деревне, а продавал за несколько литров самогонки в другой. За этим делом я его однажды застал и пришел в ужас.

Люди, которых он обкрадывал, бедствовали. Я заставил его отвезти жернова его первым жертвам и отказался от его услуг ординарца. Выбрал вместо него Соболева — замечательного, доброго, честного и чрезвычайно храброго мужика…

Archive/Russian Look

* * *

Вспомнил об освобожденных из немецкого концлагеря Сувалки наших военнопленных.

В центре этого городка были кирпичные двухэтажные дома, а мы остановились в деревянном доме и развернули радиостанцию прямо на дороге. А по дороге шли освобожденные нашими войсками лагерники, бывшие красноармейцы, и кто-то из них попросил воды, зашел в дом, напился и по рассеянности оставил на столе черную записную книжку.

Мимо нас двигалась бесконечная вереница полуистощенных людей, и один из них, увидев нас, произнес со злобой, указывая пальцем на своего соседа:

— Вот власовец! Его надо арестовать.

А тот сказал:

— Ты что врешь, ты сам власовец!

И тут масса освобожденных, бывших наших солдат остановилась, и каждый, показывая на своего соседа, хриплым голосом орал:

— Это он, он сотрудничал с немцами!

Мы стояли подавленные и не верили своим глазам. Картина напоминала мне «слепцов» Питера Брейгеля, которые вслед за своим проводником проваливались в пропасть.

Так власовцы или не власовцы?

И кто бы они ни были, почему так ненавидят друг друга? Если власовцы, то почему сидели в концлагере, обреченные на смерть?

Если сводят счеты друг с другом и лгут, то почему?

* * *

Страшно и противно мне стало, и вошел я в избу, и увидел на столе черный блокнот, тот, забытый одним из движущейся толпы.

Открываю и понимаю, что это дневник нашего офицера, раненного в 1941 году при отступлении и попавшего сначала в лазарет при лагере. Старший лейтенант, инженер, москвич описывает, как уже в конце первой недели по доносам соседей по баракам расстреливали эсэсовцы всех коммунистов и евреев, и фраза прописными буквами: «КОГДА ПРИДЕТЕ, НЕ ВЕРЬТЕ НИКОМУ! ВСЕ, КТО ОСТАВАЛСЯ ВЕРЕН РОДИНЕ, РАССТРЕЛЯНЫ. Остались в живых только те, кто так или иначе сотрудничал с лагерным начальством». И опять как вопль: «НЕ ВЕРЬТЕ НИКОМУ!».

Прав ли он был? Не знаю.

Ведь все эти обличающие друг друга прошли мучительный путь от немецкого концлага к русскому ГУЛАГу.

Не были они ни палачами, ни карателями. Их ли грехи, что предала их Родина, пошли они на какой-то компромисс с палачами с целью не умереть.

Затертые меж двух бесчеловечных тоталитарных систем, заслуживали они если не оправдания, то уж во всяком случае — жалости…

Ivan Shagin/RIA Novosti archive/Wikimedia Commons/CC-BY-SA 3.0

* * *

…В 1945 году образ мыслей умирающего офицера целиком совпадал с моим. Первым моим желанием в момент, когда я читал его дневник, было переслать его на Лубянку. Но чем это отличалось бы от «подвига» Павлика Морозова? Образ врага, страх возмездия?

Если я не ошибаюсь и это на самом деле были власовцы, то какой же ужас, какой страх возмездия заставлял их ценой предательства друг друга пытаться спасти от гибели себя. Так ли они отличались от штрафников фронта, от партийных функционеров времен чисток и единогласных голосований? Не тот ли же это менталитет человека 1937 года? Как во мне могла совмещаться психология интеллигента, народника, передвижника, поклонника декабристов и Герцена с этой жаждой разоблачить и наказать? Но ведь это было. Господи! Слава богу, что утопил я на жуткой ночной переправе ту записную книжку и остался, волею случая, человеком чести и не вступил, тоже волею случая, в партию большевиков… 

«Без этого покаяния нельзя достойно уйти из жизни»

(из глав «В освобожденной Европе», «Демобилизация», «Самое страшное»)

Сентябрь 1945 года.  

С трудом нашел нашу комендатуру.

Долго стучал, но никто не отзывался. Наконец дверь открыл полупьяный заспанный майор — комендант города.

Я, как мог, объяснил, что задержался в штабе, возвращаюсь в часть, надо как-то переночевать.

— Комендатура не гостиница, ничего для вас сделать не могу!

Повернулся на 180 градусов, вошел в комнату, запер за собой дверь. Я остался в холодном темном предбаннике. До крайности возмущенный, начал стучать в дверь. Майор появился с автоматом в руке, а я увидел через раскрытую настежь дверь стол, уставленный полупустыми бутылками, и на диване испуганную голую женщину.

Это было не очень весело.

Я вытащил из кобуры наган и, дабы предупредить преступный разворот дела и огорошить самодура и мерзавца, произнес, что немедленно доложу обо всем увиденном маршалу Коневу, по распоряжению которого я прибыл в штаб армии, и, не спуская пальца со спускового крючка, направился к телефону.

Что-то, видимо, дошло до майора.

— Что же ты не понимаешь шуток, — захрипел он, — так бы сразу и сказал, садись за стол, а я вызову толмача.

Я отодвинул от себя кружку со спиртом и стал ждать. Майор глухо матерился, его явно тянуло ко сну. Через двадцать минут появился толмач-венгр. Я пошел вслед за ним…

— Господин лейтенант, — горько сказал он, — почти всех владельцев домов комендант обложил данью: одни несут ему вино, другие деньги, третьи приводят женщин. В обмен он дал им обещание не тревожить их русскими постояльцами, дело безнадежное. — И он повел меня в свой собственный дом. Открыл дверь.

На грязном полу впритирку валялись застрявшие, как и я, в штабе армии прибывшие из разных частей лейтенанты, капитаны, майоры.

Толмач указал мне на угол пола и скрылся.

Мне было холодно, меня тошнило от голода и возмущения, но делать было нечего. Заснуть я так и не смог и с первыми лучами солнца вышел на улицу. Мне повезло — попутная машина довезла меня до Шопрона. 

Я все время думал о судьбе воина-победителя. 

V. Kinelovskiy/RIA Novosti archive/Wikimedia Commons/CC-BY-SA 3.0

* * *

Июнь 1946 года. 

Получаю демобилизационные документы. У меня два чемодана, набитые трофеями…

Добираюсь я до знакомого своего славянского домика. Хозяйка с радостью отворяет мне калитку, но в комнате на диване сидит полупьяный старшина. На столе бутылка водки.

Знакомимся, пьем за победу, за возвращение на родину. Я смертельно устал, ложусь на кровать и засыпаю. Старшина будит меня, говорит, что тоже уезжает завтра из Вены домой в Брянск, что, пока я спал, хозяйка уходила из дома куда-то, а он поднялся на второй этаж и обнаружил в бюро столовое серебро, золотые серьги и кольца, золотой портсигар.

— Лейтенант, — говорит он. — У меня наган, я не сдал его. Давай с тобой ночью убьем эту б… бабу и ее мужа, все вещи разделим, может, еще что найдем. А завтра утром — на поезд до Будапешта, никто нас никогда не найдет, дело абсолютно чистое!

Понимаю, что убить человека для него дело плевое, надо выходить из трудного положения.

Раскрываю чемодан, вытаскиваю четыре бутылки венгерской «палинки» (предполагал угостить москвичей). Это виноградная водка крепостью больше пятидесяти градусов. Предлагаю сначала выпить, наливаю ему полную кружку, себе — граммов сто, пьем за удачу. Наливаю ему вторую кружку, себе для виду, пьем за победу, наливаю ему третью и четвертую кружки.

Минут через двадцать он пьянеет окончательно, пытается лечь на диван и сползает под стол. Десять часов вечера. Приходят хозяйка с мужем, поднимаются наверх, а я сижу на стуле и понимаю, что спать мне не придется, преступление надо предотвратить.

Так сижу до семи утра, старшина — потенциальный вор и бандит — спит под столом. В семь часов утра с трудом бужу его, говорю, что можем опоздать на поезд, что сам только что проснулся. Мне удается уговорить его, не убивая стариков, ехать на вокзал — слишком мало осталось времени. Берем чемоданы и вещмешки, спускаемся в метро.

— Мудак ты, лейтенант, — говорит он мне, — я думал, что ты мужик, а ты — … …!

* * *

7 мая 2002 года, спустя пятьдесят восемь лет. 

— Я не желаю слушать это, я хочу, чтобы вы, Леонид Николаевич, этот текст уничтожили, его печатать нельзя! — говорит мне срывающимся голосом мой друг, поэт, прозаик, журналист Ольга Ильницкая.

Происходит это в 3-м госпитале для ветеранов войны в Медведкове. Десятый день лежу в палате для четверых. Пишу до и после завтрака, пишу под капельницей, днем, вечером, иногда ночью.

Спешу зафиксировать внезапно вырывающиеся из подсознания кадры забытой жизни. Ольга навестила меня, думала, что я прочитаю ей свои новые стихи.

На лице ее гримаса отвращения, и я озадачен…

* * *

…Зачем пишу?

Какова будет реакция у наших генералов, а у наших немецких друзей из ФРГ? А у наших врагов из ФРГ?

Принесут ли мои воспоминания кому-то вред или пользу? Что это за двусмысленная вещь — мемуары! Искренно — да, а как насчет нравственности, а как насчет престижа государства, новейшая история которого вдруг войдет в конфликт с моими текстами? Что я делаю, какую опасную игру затеял?

Озарение приходит внезапно.

Это не игра и не самоутверждение, это совсем из других измерений, это покаяние. Как заноза, сидит это внутри не только меня, а всего моего поколения. Вероятно, и всего человечества. Это частный случай, фрагмент преступного века, и с этим, как с раскулачиванием 30-х годов, как с ГУЛАГом, как с безвинной гибелью десятков миллионов безвинных людей, как с оккупацией в 1939 году Польши, нельзя достойно жить, без этого покаяния нельзя достойно уйти из жизни. Я был командиром взвода, меня тошнило, смотрел как бы со стороны, но мои солдаты стояли в этих жутких преступных очередях, смеялись, когда надо было сгорать от стыда, и, по существу, совершали преступления против человечества.

Леонид Николаевич Рабичев

* * *

Полковник-регулировщик? Достаточно было одной команды? Но ведь по этому же шоссе проезжал на своем «Виллисе» и командующий 3-м Белорусским фронтом маршал Черняховский. Видел, видел он все это, заходил в дома, где на постелях лежали женщины с бутылками между ногами? Достаточно было одной команды?

Так на ком же было больше вины: на солдате из шеренги, на полковнике-регулировщике, на смеющихся полковниках и генералах, на наблюдающем мне, на всех тех, кто говорил, что война все спишет?

В марте 1945 года моя 31-я армия была переброшена на 1-й Украинский фронт в Силезию, на Данцигское направление. На второй день по приказу маршала Конева перед строем было расстреляно сорок советских солдат и офицеров, и ни одного случая изнасилования и убийства мирного населения больше в Силезии не было. Почему этого же не сделал маршал Черняховский в Восточной Пруссии? Сумасшедшая мысль мучает меня — Сталин вызывает Черняховского и шепотом говорит ему:

— А не уничтожить ли нам всех этих восточнопрусских империалистов на корню, территория эта по международным договорам будет нашей, советской?

И Черняховский — Сталину:

— Будет сделано, товарищ генеральный секретарь!

Это моя фантазия, но уж очень похожа она на правду. Нет, не надо мне ничего скрывать, правильно, что пишу о том, что видел своими глазами. Не должен, не могу молчать! Прости меня, Ольга Ильницкая…  

Примечание редактора. Понимаем, что многие скажут: не было того, что написано в этом тексте, это ложь. Им придется возразить: если воспоминания очевидца событий — ложь, то где тогда правда? В отредактированных учебниках истории?. . Другие скажут: пусть это правда, но зачем лишний раз вспоминать о таком, зачем ковырять эту рану, расшатывать эту скрепу? Ответим им: раз в год, в день начала Войны, об этом напомнить все-таки можно. Ведь за десятки лет как-то забылась фраза «Это не должно повториться», и на ее место приходит глупое «Можем повторить». 

На фоне государственной пропаганды, парадов и учений мы зачастую забываем, что война — это страдания, ужас, боль, несчастья для сотен тысяч, миллионов людей. На войне есть место героизму, и нужно чтить память героев войны. Но находится на ней место и самым низким, чудовищным поступкам — и о них тоже нельзя забывать. Это нужно вспоминать хоть иногда, чтобы война не превращалась в раскрашенную картинку из детской книжки. Наш долг как граждан — стремиться сохранить правдивую память о войне, пусть эта правда иногда нам отвратительна. 

Отрывок из нового романа Ю Несбё The Kingdom («Королевство»)

Я сперва услышал его и лишь потом увидел.
Карл вернулся. Не  знаю,  почему я вспомнил Дога, с тех пор двадцать лет прошло, но, возможно, я заподозрил, что внезапным возвращением Карла я обязан  тому же, что и в тот раз. Что и всегда. Хочет, чтобы старший братец помог ему. Я стоял во дворе, поглядывая на часы. Половина третьего. Он прислал мне сообщение, и этим ограничился, сказал, что подъедет к двум. Однако мой младший братишка всегда  был  оптимистом и  обещал чуть больше, чем делал.  Я обвел взглядом окрестности. Те, что не заволокло туманом. Горный  склон  по другую сторону долины словно высовывался из серого моря. Деревья  там, наверху, уже становились по-осеннему красноватыми. Небо  надо  мной  было  синим и ясным,  как взгляд невинной девушки. Воздух  чистый  и  вкусный, и если я резко вдыхал его, то в легких покалывало. Казалось, будто, кроме меня, в мире никого  нет и целый  мир в моем  распоряжении. Хотя,  скорее, не вот прямо  весь мир, а гора Арарат и ферма  на ней. Порой  туристы поднимаются по извилистой дороге  из деревни,  чтобы  посмотреть,  какой отсюда открывается вид, и тогда они рано или поздно оказываются у меня во дворе. И часто спрашивают, сажаю ли я что-нибудь в огороде. Придурки называют мою ферму  огородом, потому что, видать, думают, что настоящая ферма — это такая, как в долинах, с огромными полями, амбарами-переростками и здоровенными, бросающимися в глаза домами. Они не представляют, во что буря в горах способна превратить излишне высокую крышу или чего стоит протопить просторное помещение, когда за окном минус тридцать и ветер. Они не соображают, чем возделываемая земля  отличается от пастбища, не знают, что высокогорная ферма — это прежде всего пастбище для скота, настоящее пустынное королевство, намного более привольное, чем золотые от зерновых  поля  — предмет  тщеславной гордости  низинных фермеров.

Источник: shutterstock.com
Я пятнадцать лет жил тут один, но теперь моему одиночеству, получается, пришел конец. Внизу, в тумане, заревел  восьмицилиндровый двигатель — довольно близко, значит,  они уже проехали Японский поворот в середине дороги. Водитель давил на газ, потом резко сбавлял ход, поворачивал на следующий виток серпантина и снова давил  на газ. Ближе и ближе.  Было  очевидно,  что с этими поворотами он знаком. А сейчас, вслушиваясь в шум мотора, в глубокие вздохи, когда водитель газовал,  низкое бурчание,  свойственное лишь «кадиллакам», я узнавал  «девиль». Такой  же, как  та здоровенная отцовская колымага. Ну, ясное дело.

Наконец из-за Козьего поворота показалась сердитая решетчатая морда «девиля». Черный, но модель поновее, по моим  прикидкам, года 1985-го.  А звук,  ты глянь,  такой же.

Машина остановилась около меня, и стекло возле водительского сиденья опустилось. Я надеялся, что мне удалось  не подать  виду, но сердце мое взволнованно отштамповывало ритм. Сколько за эти годы отправили мы друг дружке писем, эсэмэсок и имейлов? Сколько раз перезванивались? Немного. И тем не менее ни единого дня не проходило, чтобы я не думал о Карле. Так и есть. Но лучше  уж  тосковать по  нему, чем разгребать Карловы проблемы. Он постарел — это первое, что бросилось мне в глаза.

— Прошу  прощения, господин  хороший,  это  ферма знаменитых братьев  Опгард?

И он широко  улыбнулся. Улыбнулся своей доброй, неотразимой улыбкой, которая словно  стерла с его лица все эти годы, а календарь перелистнулся на пятнадцать лет  назад. Вот  только  взгляд был  каким-то выжидающим, как будто Карл проверял, стоит ли заходить в воду. Мне улыбаться не хотелось. Пока еще рано. Но удержаться не получилось.

Дверца распахнулась. Он раскинул руки и принял меня в свои объятия. Что-то подсказывало мне, что надо бы наоборот — это я, старший брат, должен распахнуть объятия тому, кто вернулся в родовое гнездо. Однако по пути наши с Карлом роли утратили ясность. Он вырос крупнее меня — и телом, и как личность, — по крайней мере, когда мы оказывались в компании других людей, тон задавал Карл. Я прикрыл глаза, вздрогнул и втянул носом воздух, запах осени, «кадиллака» и моего младшего  братишки. От него пахло, как это называется, мужским парфюмом.

Пассажирская дверца открылась. Карл  выпустил меня  из объятий и, обойдя  длинный капот, подвел меня к девушке, вставшей лицом к долине.

— Здесь  очень красиво,  — проговорила она.

Фигурка маленькая и щуплая, зато голос низкий. Говорила  она с акцентом и с интонацией ошиблась, ну хоть по-норвежски, и то ладно. Интересно, не по пути ли сюда она эту фразу  отрепетировала — решила небось, что непременно ее произнесет, даже если думать  будет иначе. Потом она повернулась ко мне и улыбнулась. Первое, что я увидел,  — это белое лицо. Не бледное, а белое, как снег, который отражает свет, так что контуры разглядеть сложновато. Второе — это веко. Веко на одном глазу было опущено, точно штора, как будто девушка  наполовину спала. Но другая половина казалась вполне себе бодрой. Из-под коротенькой огненно-рыжей челки на меня смотрел живой карий глаз. На девушке было простое черное пальто, даже не приталенное, да и под пальто  никаких  особых форм не угадывалось. Из-под него выглядывал высокий воротник черного свитера. Если особо не вглядываться, то ни дать ни взять парнишка, сфотографированный на черно-белую пленку, только волосы потом раскрасили. Женщин себе Карл выбирал тщательно, поэтому я, честно сказать, слегка удивился. Не то чтобы она уродина была, нет, вполне себе миленькая, но красивой бабенкой, как у нас тут говорят, ее не назовешь. Она по-прежнему улыбалась, зубы на фоне кожи выделялись не очень, потому  что тоже были белые. Карл у нас тоже белозубый, всегда такой был, в отличие от меня. Он еще все юморил, мол, это потому, что он улыбчивый, вот зубы на солнце и выгорели. Может,  эти двое и выбрали друг дружку благодаря зубам? Да и вообще они похожи были.  Правда, Карл  высокий и плотно сбитый, однако сходство я сразу углядел. В обоих было нечто — как там это  называется — жизнеутверждающее. Нечто  радостное, будто они жаждут видеть в окружающих и в самих себе только самое лучшее. Впрочем, чего это я разошелся, я же даже не знаком с этой девчонкой-то.

Источник: pexels.com
— Это… — начал Карл.

— Шеннон Аллейн,  — прозвучал альт, и она протянула мне руку, такую крошечную, прямо  как куриная лапка.

— Опгард,  — гордо добавил Карл.

Шеннон Аллейн Опгард сжимала мою руку дольше, чем мне того хотелось. В этом я тоже узнал Карла. Некоторые желают нравиться другим.

— Джетлаг? — спросил я и сразу же пожалел, почувствовав себя идиотом. Не потому что я не знаю, что такое джетлаг, просто Карлу-то известно, что я в других часовых поясах сроду не бывал, поэтому ответ для меня все равно прозвучит бессмысленно.

Карл покачал головой:

— Мы  два  дня  назад  приземлились. Машину ждали — она паромом  пришла.

Я кивнул и взглянул на номера. MC. Монако. Экзотика, но не настолько, чтобы просить его отдать мне номерной знак, когда Карл решит перерегистрировать машину. На заправке, у меня  в кабинете,  висят  старые  автомобильные номера Французской Экваториальной Африки, Бирмы, Басутоленда, Британского Гондураса и Джохора. Не комар чихнул.

Шеннон перевела взгляд с Карла на меня и снова на Карла.   Улыбнулась. Уж не знаю чему, может, ей просто приятно было, что Карл со своим старшим братом, единственным его близким родственником, смеются.  И что едва заметное напряжение исчезло. Что его — что их — с радостью  примут  в родном  доме.

— Покажешь Шеннон дом,  пока  я  чемоданы  вытащу?  — спросил Карл и открыл, как папа  называл  его, задок.

— Пока  вытаскиваешь, как раз весь дом и покажу,  — пробормотал я, и Шеннон зашагала следом.

Мы  обогнули дом  с  северной стороны   и  подошли к главному входу. Честно говоря, не знаю, почему  папа не сделал дверь со стороны двора и дороги. Может, потому, что любил каждое  утро смотреть на наши пастбища. Или потому, что лучше уж солнечной пусть будет кухня, а не коридор. Мы перешагнули через порог, и я открыл первую из трех дверей в коридоре.

6 признаков того, что девушка влюблена в тебя

У каждого определенно есть кто-то, в кого он влюблен, независимо от того, парень это или девушка. Для девушки иногда действия говорят громче, чем слова, и вот несколько способов определить, влюблена ли она в вас.

Как узнать, влюблена ли она в вас

1. Она смотрит на тебя


Когда девушка пристально смотрит на парня, который ей нравится, она старается делать это как можно незаметнее и отвернется, если почувствует, что вы ее замечаете.Верным доказательством того, что они влюблены в парня, будет то, что они покраснеют, как только отвернутся, уставившись на парня. Парни, пытающиеся поймать любую девушку, которая может пялиться на них, могут сделать то же самое, но будьте осторожны, чтобы вас не поймали, потому что она может подумать, что это вы начали пялиться на нее.

2. Она много хихикает рядом с тобой


Девушки хихикают, когда они рядом со своим возлюбленным, так как чувство симпатии к парню вызывает у них головокружение и головокружение.Тест, чтобы узнать, влюблена ли она в вас, состоит в том, чтобы рассказать небольшую шутку и посмотреть, не слишком ли сильно она смеется.

3. Ее друзья будут дразнить ее из-за того, что она влюблена в вас


Если девушка влюблена в парня, скорее всего, это не секрет для ее друзей. Если вы заметили, что когда вы идете мимо определенной девушки, ее друзья сообщат ей о вашем присутствии, подталкивая ее локтем или хихикая без видимой причины.

4. Она случайно обнимет тебя


Объятия — это форма привязанности, которую большинство людей приберегают для своих близких.Это очень интимная форма привязанности, поскольку она означает, что вы снижаете свою защиту, чтобы сблизиться с кем-то. Так что, ребята, будьте осторожны, если девушка обнимает вас случайным образом или слишком часто, она может просто влюбиться в вас.

5. Она дразнит тебя


Поддразнивание кого-то на самом деле является методом игривого флирта, и если девушка время от времени высмеивает вашу внешность или игриво бьет или толкает вас, это может быть признаком того, что она влюблена в вас, поскольку поддразнивание — это ее способ получить ваше внимание

6. Она находит средства и способы проводить с вами время


Если девушка влюблена, она найдет как можно больше возможностей поговорить с вами и иногда может задавать вам риторические вопросы, просто чтобы ваше внимание было на ней. Если она действительно сильно влюблена в вас, она может даже приложить все усилия, чтобы узнать больше о ваших интересах, просто чтобы у нее была общая тема для обсуждения с вами.


9 причин, почему вам следует встречаться с девушкой, которая вас смешит

В большинстве случаев забавных женщин недооценивают.

Большинство мужчин прячутся от забавных женщин из-за неуверенности или страха быть затмеваемыми, но это не столько отражает добродушных женщин, сколько слабых мужчин.

Цените женщину за ее способность вызвать смех или даже улыбку в те моменты, когда иначе вы бы этого не сделали. Жизнь не обязательно должна быть серьезной, ребята, несмотря на то, что большинству людей нравится изображать ее такой.

Я имею в виду, что большая часть дерьма, которое я говорю — или пишу, если уж на то пошло — настолько иронично, что вы будете шокированы тем, что я даже могу правильно произносить слова.

По этой причине меня не пугают смешные женщины; на самом деле, я постоянно ищу кого-то вроде меня, чтобы — я не знаю — посидеть и посмеяться над жизнью вместе.

Внешний вид исчезает, тренды приходят и уходят. Кто «крут» сегодня, вероятно, не будет «крут» завтра. С другой стороны, чувство юмора не имеет срока годности.

Найдя девушку, которую вы цените за ее личность, вы обеспечите уровень привлекательности, который не будет меняться из месяца в месяц — или фильтр Instagram к фильтру Instagram, точно так же.

Нет ничего сексуальнее забавной девушки, потому что из всех черт характера, которые вы можете искать в девушке, почему бы вам не стремиться к той, которая заставляет вас улыбаться больше всего?

Во всяком случае, я так себя чувствую. Вот девять причин, почему вы всегда должны встречаться с девушкой, которая может вас рассмешить.

9. Она умна

Когда вы встречаете остроумную девушку, трудно не понять, насколько она умна за ее широкой улыбкой. Когда у женщины есть возможность заставить вас постоянно смеяться, это не случайно, поверьте мне – это преднамеренно – и я уверен, что она прекрасно осознает силу, которую временами имеет над вами.

Она умеет критиковать, не обижая; она понимает правильные и неправильные моменты, чтобы облегчить ситуацию, и вы никогда не сможете спутать ее чувство юмора с невежливостью.

Она заставляет думать, а способность провоцировать мысли — даже с помощью юмора — доказывает, что она в курсе дела, а не просто еще один недалёкий продукт нашего поколения. Практически невозможно наскучить девушке, которая заставляет тебя думать.

8. Ей не нужны дизайнерские каблуки, чтобы быть привлекательной.

Есть девушки, которые живут и умирают благодаря своей внешности. Хотя, конечно, вы можете бросить на них взгляд через всю комнату — часто, когда вы, наконец, находите шары, чтобы подойти к ним, вы понимаете, что на них было приятнее смотреть, чем говорить.

Почти невозможно вкладывать в женщин какие-либо длительные эмоции, особенно если учесть деликатность нашей внешности.

Независимо от того, что на них надето или какой фильтр они выберут, чтобы заглушить свои фотографии в Instagram, женщины с чувством юмора всегда будут привлекать ваше внимание — когда им захочется.

7. Она настоящая. Они делают что-то для «Грэма» и забывают, что «Грэм» — это не настоящая гребаная жизнь — это платформа для социальных сетей — и независимо от того, сколько «лайков» они получают там, они редко превращаются в реальные. мировое обожание.

Это дерьмо фейк. Вы действительно думаете, что 100+ людям особенно «нравится» тот факт, что кто-то еще лежит у бассейна в Фонтенбло? Как я это вижу, если это единственный способ, которым девушка может чувствовать, что ее ценят, ей нужно бросить свой iPhone на дно — и немного подумать.

Смешные женщины искренни, и другие искренние люди всегда это признают. Вот почему у остроумных девушек всегда будет куча друзей, да, настоящих… человеческих… друзей. Люди, которые проявляют свою привязанность не двойным касанием экрана телефона, а тем, что проводят с ними время.

6. Она уверена в себе

Застенчивых комиков не так уж и много, не так ли? Во всяком случае, не слишком много успешных. Любой, кто когда-либо пытался рассказать анекдот на званом обеде, вероятно, чувствовал некоторое давление перед тем, как попробовать.Но такова природа бизнеса.

Хорошее чувство юмора свидетельствует о мужестве в социальных ситуациях и уверенности в себе. Смешные женщины обычно знают, что они забавные, и их способность использовать это как инструмент привлечения всегда была сексуальной, на мой взгляд.

Многие мужчины боятся забавных женщин, вместо этого предпочитая встречаться с цыпочками, которые просто смеются над их собственными шутками и не наступают им на комедийные пятки. Это не вина женщины, которая может рассмешить людей, это просто показывает, насколько неуверенны многие парни.

5. Она возьмет на себя управление беседой

Иногда, будучи парнем, вам захочется, чтобы женщина села за руль и, так сказать, управляла вашим средством общения. Забавные девушки обычно способны диктовать направление разговора, добавляя сарказм или легкомыслие к заданным сценариям.

Когда она острит, ты узнаешь ее и ответишь ей чем-то своим. Когда она смеется над чем-то, вы, вероятно, почувствуете импульс сделать то же самое.

Забавные девчонки снимут с тебя большую нагрузку, потому что не всегда все должно быть так серьезно. Может быть, она и без этого сообщения для пробуждения каждое утро, ровно в 7:45, если вы сможете вместе посмеяться к обеду.

4. Она заставит вас работать

Когда женщина демонстрирует свое чувство юмора, естественно, это заставит вас сделать то же самое. Если она скажет что-нибудь остроумное, вы не захотите отставать в самом искреннем смысле.

Найти забавную девушку, если ты считаешь себя забавным парнем, это, честно говоря, прекрасно.Когда она заставит вас смеяться, вы поймаете себя на том, что пытаетесь «переплюнуть» ее. Тем не менее, чтобы добиться этого, вы на самом деле просто пытаетесь рассмешить ее — и смеетесь с большей энергией, чем вы сами.

Это заставляет вас думать, прежде чем говорить, и обращать внимание на детали слов, которые вы произносите (или печатаете поверх текста). Она заставит вас работать усерднее — и вы оцените это в будущем.

3. Игра слов ведет к прелюдии

Если вы начинаете тусоваться с забавной девушкой, свободной от каких-либо реальных ожиданий или планов на следующий этап, просто дайте этому время.Химия начинается сначала на разговорном уровне, а затем ведет в спальню.

Женщины, которые могут рассмешить вас, мгновенно подтянутся с социальной точки зрения, так как вы, вероятно, захотите провести время с кем-то, от кого вы можете получить какое-то удовольствие.

Игра слов всегда казалась мне сексуальной, что, я думаю, вполне уместно, учитывая, что я работаю со словами по восемь часов каждый день. Когда девушка может сделать со мной два шага с вербальной точки зрения, это просто наводит мой разум на мысли о других способах, которыми мы могли бы быть совместимы.

2. Она снимет твою бдительность

Смешные женщины позволят тебе быть собой, потому что они, наверное, тоже просто сами. Это самое лучшее в забавных людях — они находят юмор даже в самых обыденных вещах, которые никогда не требуют слишком много усилий взамен.

Самые веселые женщины не будут чувствовать себя обязанными получать какие-либо дорогие подарки – и они, вероятно, уже усвоили, что для счастья не требуется ничего материального

Вам никогда не придется быть кем-то другим, кроме себя, чтобы вызвать у нее улыбку — и это обеспечивает душевное спокойствие, которое невозможно воспроизвести ни с какой другой чертой характера.Пока вы присутствуете в ваших отношениях с ней, я гарантирую, что она сможет найти повод для улыбки.

1. Обиды никогда не затягиваются слишком долго

Вы можете буквально злиться на свою девушку, но, если она забавная, это никогда не продлится долго. Лучше всего, когда она знает, как ты злишься, и все же находит способ заставить тебя улыбнуться. Способность делать это будет постоянно держать вас под контролем, с точки зрения более широкой картины.

Большую часть времени споры касаются мелочной ерунды, вещей, которые вы, вероятно, забудете через несколько недель, но которые могут затянуться на месяцы.Иногда вам просто нужна девушка, которая может заставить вас смеяться, и стряхните ее (повторите голос Тейлор Свифт), прежде чем она превратится во что-то, чего можно избежать.

Трудно злиться на девушку, когда в глубине души знаешь, что лучше будешь смеяться с ней в постели. Когда вы найдете такую ​​девушку, держитесь за нее, потому что она не только станет отличной девушкой, но и станет вашим лучшим другом.

Как рассмешить девушку — 11 безотказных секретов, которые работают как шарм

Спросите девушку о вещах, которые она находит привлекательными, и она неизменно назовет «способность рассмешить меня» одним из самых желанных качеств потенциального партнера. Напрашивается вопрос – как рассмешить девушку?

Если вы обратились за помощью в этом вопросе к своим друзьям, они в лучшем случае расскажут вам шутки или дерзкие фразы, которые могут заставить ее хихикать. Но способность рассмешить девушку — это гораздо больше, чем просто комический момент. Вы должны быть в состоянии понять, что заставляет ее тикать, а затем опираться на это, медленно и неуклонно, чтобы овладеть искусством заставить ее расхохотаться по своему желанию.

Смех и влечение так тесно связаны между собой.Если вы можете заставить девушку смеяться и хихикать, вы можете повысить свои шансы завоевать ее расположение. Итак, наличие нескольких умных трюков в рукаве предвещает хорошие отношения в личной жизни.

Как рассмешить девушку — 11 надежных секретов

Итак, вы встретили девушку, от которой ваше сердце замирает. Она тоже ответила на ваши предложения. И теперь вы думаете, если бы я только мог заключить сделку с юмором. Но как ни старайся, твои попытки терпят неудачу. Как газировка, у которой закончилась шипучесть. Ты ломаешь голову над тем, что сказать, чтобы рассмешить девушку.

Прежде чем мы раскроем наши секреты, как рассмешить девушку, вот вам профессиональный совет: не переусердствуйте. Вы не должны быть бойкими и забавными все время. Если вы пытаетесь шутить все время, пока вы с ней, она может начать считать вас незрелым или недостаточно чувствительным. Ни одно из этих качеств не является желательным для потенциального любовного интереса.

Имея это в виду, вот 11 безотказных секретов, которые рассмешат девушку и повысят вашу привлекательность в ее глазах:

1.Используйте ситуативный юмор, чтобы рассмешить ее на свидании

Используйте ситуативный юмор, чтобы рассмешить ее на свидании

Пригласив девушку на свидание, не думайте, что сказать, чтобы рассмешить девушку. Если вы это сделаете, вы в конечном итоге сделаете именно то, от чего мы вас только что предостерегали, — перестараетесь. Помните, она здесь для того, чтобы познакомиться с вами, а не стать свидетельницей выступления комиков.

Так что воздержитесь от отрепетированных шуток и острот. Однако вы можете найти хорошее применение ситуативному юмору.Например, если вы споткнетесь, подходя к своему месту, сказав что-то вроде «мой шанс снова сделать карьеру на модном подиуме», вы можете рассердить ее.

Примеры использования ситуационного юмора, чтобы рассмешить девушку:

  • Ситуация: Любой из вас обжигает рот во время еды. Что сказать: «Знаешь, как хипстер обжег себе рот? Он съел свой ужин до того, как он остыл».
  • Ситуация: Вы видите, что кто-то ходит в своих сандалиях. Что сказать: О, этот парень напомнил мне: «Как назвать француза в сандалиях? Philippe Philoppe”
  • Ситуация: Вы оба любите музыку и проводите время в баре. Ну здравствуй, заходи в бар анекдотов! Что сказать: «Ми-бемоль заходит в бар. Бармен говорит: «Извините, мы не обслуживаем несовершеннолетних».

Похожие чтения: 15 способов, которыми женщина хочет, чтобы с ней обращались

2. Как рассмешить девушку над текстом?

Как рассмешить девушку над текстом?

Как рассмешить девушку над текстом, спросите вы? Ну, это относительно проще благодаря мемам, GIF-файлам и видео, достойным ROFL, которыми нас благословил Интернет.Как только вы немного узнаете ее, вы сможете почувствовать, что ей нравится, что не нравится и чем она интересуется.

Используйте это понимание, чтобы найти идеальные мемы, чтобы поделиться с ней. Если вы хотите пройти лишнюю милю, вы даже можете создать собственный GIF, который относится к разговору, который у вас был. Или, если вы заметили забавное видео, в котором, как вы знаете, она раскололась, используйте его с умом.

Например, если это видео кота, который спит в неудобной позе и громко храпит. Начните со слов: «У меня к вам вопрос.Она обязательно спросит, что у тебя на уме. Затем поделитесь видео, спросив, это ваша любимая поза для сна? Просто так вы можете рассмешить женщину безудержно.

Как рассмешить девушку над примерами текста:

  • Она спрашивает вас, где вы были. Что сказать: «Я пошел купить камуфляжные штаны, но ничего не нашел. Это заняло время»
  • Разговоры о детстве и школе. Что сказать: «Я столько раз заваливал математику в школе, что даже не умею считать»
  • Обсуждение того, насколько трудным может быть взросление. Что сказать: «Раньше у меня была ручка в жизни, но потом она сломалась»
  • Когда вы хотите сказать что-то случайное и смешное. Что сказать: «Человек, который изобрел анекдоты о тук-тук, должен получить приз без звонка»

3. Используйте забавное воспоминание, чтобы рассмешить ее

Прикоснитесь к сокровищнице воспоминаний или общего опыта, чтобы рассмешить девушку

Если вы уже хорошо ее знаете или находитесь на том этапе, когда у вас есть история, независимо от того, насколько она недавняя, вы можете воспользоваться сокровищницей воспоминаний или общего опыта, чтобы рассмешить девушку. Допустим, вы разговариваете, а затем возникает неловкая пауза.

Самое время добавить немного юмора и снова задать правильный тон. «Ты помнишь то время, когда мы были в торговом центре…?» Продолжайте с забавным воспоминанием, которое у вас есть. Вы не только рассмешите ее, но и произведете на нее впечатление тем, что вспомните мельчайшие детали того времени, которое вы провели вместе.

Похожие чтения: 21 признак химии между двумя людьми

4.Как рассмешить девушку на свидании?

Пары, которые смеются вместе, остаются вместе. Если вы можете заставить девушку смеяться и хихикать, вы можете быть уверены, что навсегда займете особое место в ее сердце. Если вы уже встречаетесь, направьте свою фальшивую сторону, чтобы она согнулась пополам от смеха. Партнер, который может шутить и баловаться с вами, доставляет удовольствие. Итак, это то, к чему вы должны стремиться.

На данном этапе розыгрыши также не запрещены. Например, представьте, что она выходит из душа и обнаруживает, что вы в ее лифчике и с полотенцем на талии лежите на кровати с зажатой губой. У вас будет она в шпагате, мы можем гарантировать. Подобные выходки могут заставить женщину безудержно смеяться.

Рассмешите девушку, когда вы встречаетесь Примеры:

  • Сделай пас на нее. Что сказать: Вы уже находите меня неотразимой, или мне следует продолжать эти выстрелы?
  • Используйте линию подбора сыра. Что сказать: У тебя случайно не завалялся лейкопластырь? Я снова поцарапал колени, падая на тебя!
  • Разыграть. Что делать: Накиньте ей юбку, наденьте туфли на шпильках и сделайте ей самую чувственную прогулку
  • Обидчивая. Что делать: Похотливо схватить ее за задницу в торговом центре, а затем уйти

5. Смешные вопросы могут вывести ее из себя по телефону

Используйте смешные вопросы, чтобы добиться от нее юмористических ответов.

Итак, ответ на вопрос, как рассмешить девушку по телефону, не совсем прост и не однозначен.Это потому, что среда представляет свой уникальный набор ограничений. У вас есть только ваш голос и слова для работы. Если вы из тех, кто во многом полагается на жесты и мимику, чтобы направить свое чувство юмора в нужное русло, вы можете столкнуться с трудностями на этом фронте.

Вы можете поработать с забавными вопросами, чтобы добиться от нее юмористических ответов, и вы можете вместе посмеяться. В качестве альтернативы, если вы наделены даром подражания, вы можете сделать голос, который, как вы знаете, ей покажется забавным.И ты заставишь ее хихикать в кратчайшие сроки.

Смешные вопросы, чтобы рассмешить девушку Примеры:

  • Если жителей Польши называют поляками, то почему жителей Голландии не называют дырками?
  • Суп из злаков?
  • Если вы не заплатите своему экзорцисту, вас конфискуют?
  • Хочешь испортить сегодня со мной постель?

Похожие чтения: 5 Emojis Парни отправляют свою девушку, когда влюблены

6.

Бездельничайте, чтобы рассмешить ее, если она расстроена

Если вы можете заставить девушку смеяться и хихикать, когда она расстроена, вы действительно покорили ее. Но знайте, что прогулка по парку не вызовет у нее улыбки или тихого смешка, когда она чувствует себя подавленной и подавленной. Итак, действуйте осторожно.

Например, глупая шутка или попытка шутки, когда она получила выговор от своего босса, только вызовет ее гнев, а не веселье. Если вы вместе, вы можете попробовать подурачиться с ней, корча смешные рожи или оживляя ее взгляды.Подсказка: скривленные нижние губы и щенячьи глаза, а также фраза «не могли бы вы дать мне немного лоуууи?» может мгновенно поднять ей настроение.

Если вы не вместе, вы можете попробовать виртуальный поворот того же подхода. Нажмите на забавное селфи, установите более забавный фильтр Snapchat и отправьте ей.

7. Придерживайтесь своего стиля юмора

Если вы пытаетесь рассмешить девушку шутками, оставайтесь верны своему стилю юмора. Спорим, это будет гораздо эффективнее, чем пытаться рассказывать анекдоты, которые вы прочитали в Интернете, или импровизировать на мемах, циркулирующих вокруг.Скорее всего, она их тоже читала, и ваша неоригинальность оттолкнет ее.

Вместо этого подумайте о вещах, которые вы говорите или делаете, которые всегда заставляют ваших друзей сходить с ума. Твои подруги в особенности. Следите за этой линией, чтобы рассмешить вашу девушку.

8. Как рассмешить девушку остротами?

Как рассмешить девушку остротами?

Остроты и дрянные реплики — не лучший выход, когда вы пытаетесь произвести впечатление на девушку своим чувством юмора. Но как только вы установили с ней взаимопонимание, это может стать прекрасным инструментом для создания светлых моментов с веселым подшучиванием.

Попробуйте что-нибудь вроде: «Тебе кажется, что ты уже сидишь напротив Райана Гослинга, или мне заказать еще один раунд?» «Я не понимаю людей, которые отвечают на сообщения с помощью К. Нравится то, что ты делаешь». с этими дополнительными 2 наносекундами». «На днях я хотел обнять самое красивое лицо, которое я когда-либо видел, но в итоге получил треснувшее зеркало и сломанный нос».

Если вы достаточно уверены в себе, чтобы пойти с ней по этому маршруту, используйте самые причудливые и причудливые реплики, какие только можно придумать.

Примеры смешных острот, чтобы рассмешить девушку:

  • Я читаю эту книгу по антигравитации.Это неопровержимо
  • Знаете, почему 6 боится 7? Потому что 7 съел 9
  • Знаете ли вы секрет приготовления святой воды? Вскипятить к чертям собачьим
  • Слепой вошел в бар, табуретку и стол

9. Посмейся над собой, чтобы рассмешить девушку

Не обращайте внимания на свои безобидные причуды и недостатки

Как рассмешить девушку? Что ж, это один секретный совет, который работает в 100% случаев — научитесь смеяться над собой. Это определенно намного эффективнее, чем дразнить девушку, пытаясь рассмешить ее. Чаще всего стратегия поддразнивания приводит к обратным результатам.

С другой стороны, если вы можете найти над чем посмеяться над самоуничижением, вы можете быть уверены, что она будет смеяться вместе с вами. Пытаетесь ли вы рассмешить девушку в WhatsApp или лично, это почти всегда срабатывает.

При этом не обращайте внимания на свои безобидные причуды и недостатки. Например, если вы неуклюжи, вы можете пошутить об этом. Если вы никогда не приходите вовремя, можно использовать юмор, чтобы привлечь к этому внимание.

Но смеяться над любыми важными красными флагами нельзя. Например, шутки о серийных изменах или шутливые разговоры о ваших проблемах с характером заставят ее сбежать, прежде чем вы это заметите.

10. Рассмеши ее забавными секретами

Рассмешите ее забавными секретами

У каждого из нас есть забавные истории из детства, взросления или даже недавнего прошлого, которые на грани смущения и на 100% забавны. Почему бы не записать в уме забавные секреты, которые нужно рассказать девушке, чтобы рассмешить ее без особых усилий. Это может быть одним из самых простых способов рассмешить девушку во время чата.

У тебя в детстве было смешное прозвище? Вас когда-нибудь ловили, когда вы пытались разыграть учителя? Или родители твоей школьной возлюбленной задержали тебя, когда ты ускользнул из их дома? Поделитесь с ней этими анекдотами. Это не только заставит ее смеяться и посмеяться, но и поможет вам лучше узнать друг друга.

Похожие чтения: 20 советов, как сблизиться с девушкой и завоевать ее сердце

11.Пойми ее вкус в юморе

Очень немногие девушки ценят саркастический или сухой юмор. Еще меньше тех, кто выдерживает сексистские шутки, и на то есть веские причины. В то время как некоторые женщины могут любить фарс или непристойные шутки, другие могут предпочесть легкий, свежий, непротиворечивый или интеллектуальный юмор. Итак, найдите время, чтобы понять, где находится ваша девушка в этом спектре, прежде чем использовать свою забавную сторону, чтобы произвести на нее впечатление.

Пытаетесь ли вы рассмешить девушку на Facebook после того, как только что познакомились с ней, или заставляете ее хихикать на свидании, знание ее юмора имеет первостепенное значение.Чтобы решить эту загадку, вы можете небрежно спросить ее о ее любимых комиках, стендап-выступлениях и комических персонажах.

Используйте свои новые знания о том, как рассмешить девушку, чтобы извлечь выгоду из связи между смехом и влечением. Мы обещаем вам меньше плохих свиданий и потенциальных связей, которые выдыхаются.

Часто задаваемые вопросы

1. Нравится ли парням рассмешить девушку?

Да, парням нравится рассмешить девушку, так как это доставляет им удовольствие знать, что они являются причиной ее улыбки, а не причиной ее несчастья.Это особенно верно, если мужчине нравится девушка или он эмоционально в нее вложен.

2. Есть ли связь между смехом и влечением?

Да, между смехом и влечением существует прямая связь. Когда кто-то заставляет вас смеяться, вы чувствуете себя счастливым и сразу же создаете положительные ассоциации с этим человеком. Это, в свою очередь, усиливает влечение, которое вы к ним испытываете.

3. Как я могу сделать свою девушку счастливой?

Вы можете сделать свою девушку счастливой, сделав отношения веселыми и расслабленными с помощью щедрых доз смеха.

4. Как рассмешить ее, когда ей грустно?

Если вы можете заставить девушку смеяться и хихикать, когда она расстроена, вы действительно покорили ее. Но это будет не прогулка в парке. Вы можете попробовать пошалить с ней, корча смешные рожи или оживляя ее взгляды. Если вы не вместе, вы можете нажать на забавное селфи, надеть более забавный фильтр Snapchat и отправить ей это, чтобы рассмешить ее.

Цели в отношениях, суперлуние и муж, который смеется над тобой

Танмай Бхат из AIB: Быть забавным — это бюстгальтер с эффектом пуш-ап для вашей индивидуальности

10 вещей, которые мгновенно привлекают женщину к мужчине

Группа девушек, которые смеялись надо мной каждый день [Ежедневная игра]

Я слышал, как рэпер Толстяк Джо рассказывал историю о том, как по пути домой из школы каждый день ему приходилось драться с группой более взрослых детей, и как этот опыт сделал его более жестким и всегда готовым к борьбе, независимо от того, насколько высока высота. шансы, казалось, складывались против него.

У меня был подобный опыт, но я не дрался.

Когда мне было 4 или 5 лет, моя мама заметила, что я часто моргаю, когда смотрю телевизор. Она отвела меня к окулисту, и врач подобрал мне пару очков, точнее, бифокальных. Стекло в рамах было очень толстым, и у них был дополнительный полумесяц в нижней половине, я полагаю, для чтения.

Начальная школа AB Day начала требовать форму через год. Производство школьной формы является дойной коровой для швейных компаний.Дети всегда вырастают из своей одежды. Я вырастал из своих вещей в том же учебном году, и мои вещи не менялись.

Итак, представьте себе неуклюжего растущего мальчика в толстых бифокальных очках и слишком маленькой школьной форме начала 90-х. Если вы не были живы или были недостаточно взрослыми, чтобы знать это в то время, знайте следующее: тесная одежда на мужчинах была 90 419 противоположностью 90 420 крутости. Подростковая рэп-группа Kris Kross помогла популяризировать мешковатую одежду, которую носили задом наперед . Моя школьная форма в значительной степени гарантировала, что я не окажусь в толпе.

Также в то время бифокальные очки — или вообще любые очки — не делали взрослым и сексуальным . Очки сделали вас ботаником, гиком еще до того, как нужды и гики стали боготворить как знаменитости в области технологий и Силиконовой долины. В моем районе никто даже не слышал о Силиконовой долине, и ни у кого не было компьютера. Ношение очков означало ни спорт, ни девушек, ни хабар (до того, как хабар появился).

В то время было популярное телешоу под названием Семейные дела , в котором Джалил Уайт начиналась как Стив Уркель, чье описание подходило к моему с точностью до Т.Загуглите Urkel и убедитесь сами. Единственное, что было у Стива Уркеля, чего не было у меня, — это подтяжки, а полная уверенность Стива в его занудстве; Я, конечно, стеснялся своего.

Полмили ходьбы домой по Стентон-авеню каждый день проходили довольно тихо. Все дети тусовались возле магазинов на углу, которые были рядом с моей школой. Большинство взрослых все еще были на работе в 3 часа дня. Это была просто тихая одиночная прогулка по району, где живут представители низшего среднего класса.

Кроме этой группы девушек.

Они были на несколько лет старше меня, вероятно, ученики средней школы Ады Льюис. Они будут болтаться на крыльце на полпути к моей прогулке. Я помню, как впервые столкнулся с ними. Кое-кто из девушек заметил меня, но ничего обо мне не подумал, но в их возрасте, естественно, была зачинщица. И у меня было полное внимание главаря.

АААААААААААААААААА!!!!!

Хлопая в ладоши и топая ногами, главарь, к которой присоединились ее друзья в хриплом смехе.Стив Уркель, должно быть, ожил и прогуливался вокруг горы Эйри. Они ошибаются каждый развлекается.

Помню, как однажды я шла домой, и девушки, казалось, были чем-то озабочены; они повернулись спиной, когда я начал проходить. Однако одна из девушек увидела меня и указала на главаря, который начал смеяться, как будто кто-то воткнул ее в розетку.

ХАААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!!!!

Эти девушки ничего не сделали мне  и не препятствовали моему продвижению, они просто указывали и смеялись, когда я смиренно проходил мимо, зная, что они не смеются со мной.Я не видел их каждый день, может быть, только один или два раза в месяц в течение всего одного учебного года.

Когда мне исполнилось десять, я начал носить контактные линзы.

Глядя на то, как это классифицируется сейчас; Я думаю, вы могли бы назвать ситуацию с сутулыми девочками издевательствами . Хотя я никогда не чувствовал себя обиженным. Я знаю, что меня высмеивали — такое иногда случалось и в школе, — но я не расстраивался из-за этого. Я не знаю точно, почему это так. Я не побежал домой, чтобы закрыть дверь своей спальни и плакать.Я никогда никому не говорил, что это происходит. Я не чувствовал, что мне нужна помощь или кто-то, кто выручит меня из этой ситуации. Я просто терпел и продолжал идти.

Если бы я сегодня увидел этих девушек (теперь женщин), у меня не было бы на них плохой энергии. Кто знает, может быть, я единственный, кто вообще помнит, что это вообще было. И, честно говоря, если бы я был кем-то другим , чем я сам, и увидел бы, как я прохожу мимо, я бы, наверное, тоже рассмеялся.

Не так истерично, как та девушка, но все же.

Для вашей игры

  1. Анна говорит мне, что люди становятся экспертами в тех самых вещах, с которыми они сами боролись. Это имеет смысл, если подумать; битва за собственное слабое место заставляет нас потреблять, изучать и пробовать столько техник, сколько мы можем найти. Вот как беспорядок становится сообщением:  У вас есть личный опыт, из той же борьбы, которую сейчас испытывает другой человек, и вы прошли через . Это точная формула мастерства.Подобный опыт привел меня к написанию The Super You.
  2. Это была ранняя проверка (или демонстрация) моей невозмутимости: душевного спокойствия, собранности и уравновешенности, особенно в трудной ситуации . Меня не так беспокоили мелкомасштабные публичные насмешки, как я видел некоторых людей (детей и взрослых), когда группа высмеивала их. Я мог бы легко пойти домой другой дорогой и избежать тех девушек, но я этого не сделал. Я думаю, что невозмутимость в детстве привела к тому, что у меня по сей день отсутствует потребность во всеобщем признании со стороны людей. После бедности страх критики является самым большим страхом  людей . Потеряйте этот страх, и вас не будет сдерживать то, что, по вашему мнению,  будут думать о вас люди.
  3. Когда я получил эти контактные линзы, я превратился из мальчика, над которым смеялись все девочки, в мальчика, на которого все девочки (в пятом классе) смотрели на (по крайней мере, так казалось; отчасти я виню в этом контраст до и после моего физического представления). Я не знал, как с этим бороться. Новые проблемы . Видите ли, преодоление трудностей — это не конец вашей работы: теперь вам нужно научиться контролировать и направлять новые навыки, которые вы развили (или новое внимание, которое вы привлекли) . Я развил в себе новый навык «не быть компьютерщиком», а это означало, что мне приходилось справляться с новой для меня возможностью, когда девушка действительно хочет, чтобы  со мной заговорила. Мне потребовалось несколько лет, чтобы понять это; теперь я отдаю, обучая этому.

Какую самую большую личную борьбу вы преодолели? Что вы делаете, чтобы помочь следующему человеку, столкнувшемуся с такой же проблемой? Ответьте и поделитесь со мной.

#WorkOnYourGame

смейся как девчонка — Перевод на английский — примеры русский

Эти примеры могут содержать нецензурные слова, основанные на вашем поиске.

Эти примеры могут содержать разговорные слова на основе вашего поиска.

Предложить пример

Иногда он заканчивает смехом, который превращается в смех девушки .

في بعض الأحيان، ينتهي بالضحك الذي يتحول إلى ضحكة فتاة .

Он где-то снова заставляет эту ужасную девушку смеяться ?

он где-то заставляет эту ужасную девочку снова смеяться ?

И только потому, что Девушка смеется раз Над твоим пыльным гофманом Впечатление не означает, что Ты должен делать это каждый раз, когда говоришь слово «почему».»

و لان فتاه ضضكت علي واحدة من انطباع (داستن هوفمان) هذا لا يعني, ذنه عليك أن تفعلها كل مرة تفل فيه كلمة «لماذا»

«Если вы можете заставить девушку смеяться , вы можете заставить девушку лечь с вами в постель».

( девочки смеются ) — (отец) Ты в порядке, Питер?

أنت على مايرام، (بيتر) ؟

Я когда-нибудь говорил тебе, как рассмешить маленькую девочку ?

Пожалуйста, я рассмешил множество девушек , иногда просто пригласив их на свидание.

لقد أضحَكتُ الكثير من الفتيات احيانًا بمجرد أن أدعوهم للدروج بمجرد أن أدعوهم للدروج

Это определенный тип смеха девушки смеяться… и смеяться…

هذا الضحك المميز للأطفال عندما يفقد الطفل السيطره على 4٭كاى 4٪كال

Нет, я боюсь, что девушки будут смеяться надо мной.

Наконец-то я нашел себе занятие по субботам получше, чем сидеть в торговом центре и смотреть, как японские девчонки смеются над при обычном разговоре.

اخيرا حصلت على شيء لأقوم به في ايام السبت افضل من 189 00:07: 04,552

Наконец-то я нашел себе занятие по субботам получше, чем сидеть в торговом центре и смотреть, как японские девчонки смеются над при обычном разговоре.

اخيرا صصلت على شيء لأأوم به في ايام السبت افضل من 189 00: 07: 04,552 -> 00: 07: 06,19 من الجلوس في السوق ومشاهدة فتيات يابانيات يضضكن على محادثه عاديه

И у меня может быть синяк или два и что-то вроде вывиха лопатки, ( девушки смеются ), но я рискнула и поймала себе форель.

ربما أأون قد صصلت على كدمه أو اثنتين وعلى تخلخل في الكتف ولكني خاطرت وصصلت على سمكتي المرططه

И все же вы чувствуете, что мальчики будут смеяться над вами, не так ли? Нет, я боюсь, что девушки будут смеяться надо мной.

Не может девушка сделать несколько снимков, посмеяться ?

ألا يمكن لفتاة أن تلتقط بعض الصور وتحظى بقليل من المرح ؟

Как я могу встречаться с девушкой с таким смехом ?

Номер Номер Номер Номер Номер

Этот парень дразнит девушку все, что вы можете делать, это смотреть и смеяться !

Смейтесь как , господа!

Услышав их смех, я ухожу. Это худшая часть.

Мики будет смеяться, наблюдая, как вы делаете свой последний доверчивый вздох.

Только «плохие девчонки» смеются вслух?

У женщин богатая история комедии, хотя до недавнего времени многое из этого оставалось скрытым. Хорошие девочки не должны смеяться. Как заметил один критик, Аннет Фуничелло никогда не смеялась.Либо она вообще не поняла шутки, потому что была такой чистой, либо в знак протеста топнула своей хорошенькой ножкой. Она никогда не инициировала юмор. Плохие девчонки инициировали юмор.

Идея о том, что хорошие девочки не смеются, лучше всего представлена ​​тем, что можно назвать «синдромом идентичной кузины», действующим в таких программах, как «Шоу Пэтти Дьюк» и «Заколдованные». Пэтти была почти плохой девочкой, которая «любит рок-н-ролл / Хот-дог заставляет ее терять контроль», которая видела только то, что девушка может увидеть с Бруклин-Хайтс. Не очень красивая картина, если подумать. У Пэтти были хорошие реплики, а ее идеальная кузина только вежливо улыбалась плохому поведению Пэтти.

Плохое поведение Пэтти было единственным, что поддерживало шоу в движении. Ее сторона хорошей девочки держала ноги вместе и рот закрытым, тем самым предотвращая появление чего-либо интересного. Пэтти означала опасность, а опасность означала комедию.

Саманта, волшебница, ставшая хорошей женой в «Заколдованных», навестила свою темноволосую, почти идентичную, стервозную сестру Серену, чтобы сказать все то, что Сэм не мог сказать.Серена также носила поп-культурную одежду, мини-юбки и виниловые сапоги в горошек, в то время как Сэм по-прежнему носила платья от Донны Рид и дёргала нос только для того, чтобы улучшить карьеру своего мужа. Темная сестра шутила и веселилась. Сэм улыбнулась боссу, улыбнулась своему мужу и послушно заставила своего близнеца посмеяться над ними обоими.

К сожалению, мало у кого из нас есть идентичные двоюродные братья, готовые воплотить в жизнь наши мятежные фантазии. К счастью, многие из нас сами тайно плохие девочки.Мы не только получаем шутки, но и делаем немало. К счастью для нас, есть история, в основном скрытая, но все же видимая, о женщинах, которые, как и мы, используют юмор.

От «остроумий» 18-го века до современных комедий и повседневных разговоров женщины использовали комедию, чтобы исследовать, спасать и праздновать свою жизнь. Женщины беспокоятся о том, что у них нет чувства юмора, потому что они оценивают себя по стандарту, который не принимает во внимание «разницу вкусов в шутках» между традиционным мужским юмором и собственным женским юмором.

Каковы отличительные элементы «женской» традиции в комедии? Что отличает женский юмор?

Женская комедия не атакует бессильных; это высмеивает сильных мира сего. Не создает барьеров; это часто может помочь сломать их. Это циклично, часто зависит от всей истории, а не только от кульминации. Часто исходит из гнева, но превращает гнев в вызов противнику. Он может перевести страх в силу или неуверенность в приемлемость.

Смех — это не только оружие, но и дар, и очень важно понять, как он действует на женщин. Женский юмор имеет цель, выходящую за рамки простого развлечения. Как объяснила стендап-комик Элейн Буслер, «лучшие из тех, кто встает, отстаивают что-то».

Когда Мэй Уэст сказала: «Какая трагедия для мужчины, какая возможность для женщины», она резюмировала одно из отличий женской комедии от мужской: женщины видят возможности для комедии и оптимизма там, где мужчины могут только увидеть провал.Когда что-то разваливается, женская комедия берет верх. Женщины часто становятся самыми забавными после своих худших переживаний.

Женщины используют комедию, чтобы рассказать о своем опыте и таким образом рассеять боль. Сколько раз вы будили своего лучшего друга, чтобы рассказать самую ужасную историю о том, как вас бросили на вечеринке, устроили худшее в мире свидание вслепую, об увольнении, о смущении, о начале разговора со слез гнева или депрессии. и заканчивая слезами смеха? Ваш друг попытается восстановить ваше чувство перспективы, представив юмор.

Было подслушано, как одна женщина объяснила, что ей не понравилось ее недавнее свидание вслепую, «потому что она искала что-то немного выше по пищевой цепочке». Ее разочарование было изменено благодаря ее способности рассказать свою историю кому-то другому.

Традиционные формы терапии работают по тому же принципу — расскажи кому-нибудь о своих проблемах, и это поможет их решить. Однако важно помнить, что для всех, кроме психотерапевта, которому вы платите за то, чтобы он выслушал ваши проблемы, вам лучше сделать свои истории как можно более приятными.Можно жаловаться, если вы не кажетесь жалеющим себя и самовлюбленным.

Величайшие комедийные актрисы всегда жаловались на свою жизнь, а лучшие до сих пор жалуются. Жалоба Кэрол Лейфер на своего бывшего мужа — «Это был смешанный брак, — признается она, — я человек; он был клингоном» — очень отличается от утомительного повторения обид, столь знакомых всем нам.

Умение обрамлять свое разочарование и гнев с помощью комедии даст нам чувство контроля над собственной жизнью, а также позволит другим людям выражать свою обеспокоенность без необходимости манипулировать ими, вызывая сочувствие. Это смех/смех ситуации: лучший вид.

Друзья моей старшей девочки смеются надо мной

Дорогая Банми,

В прошлом году я начал отношения с разведенной матерью двоих детей, которая старше меня более чем на десять лет, и состоятельной женщиной, которая очень помогла мне в моей жизни. карьера. В свою очередь, поскольку у меня нет денег, чтобы щедро платить ей, я помогаю следить за тем, чтобы ее детей брали в школы, помогаю мыть ее машины и выполнять другие поручения для нее.

У нее есть группа очень искушенных друзей, которые смотрят на меня с презрением.Они считают меня золотоискателем и называют меня «маленьким мальчиком», когда думают, что я их не слушаю. У меня может не быть денег, чтобы разбрасываться, но я заплатил с ней свои взносы. В тех странных случаях, когда ее водители уезжали из-за ее острого языка, мне приходилось возить ее по городу на различные встречи.

Я нашел девушку, на которой хотел бы жениться. Боюсь сказать ей, вдруг она откажется от бизнеса, которым мы сейчас занимаемся и в который я вложил значительные средства. Моя новая девушка знает о ней, но совершенно не подозревает, как глубоко мы зашли.Она хочет роскошную свадьбу, но я боюсь, что если я соглашусь, мой любовник может стать противным.

Роберт,
По эл. лучше для вашего будущего.

Как вы правильно сказали, вы заплатили свои долги в этих отношениях, и я считаю, что здесь будет приличнее сказать вашему «благодетелю» о своем желании жениться.Дайте ей понять, что это не имеет ничего общего с ней и вашим уважением к ней. Вы должны быть осторожны, чтобы не быть слишком самоуверенным, чтобы не раздражать ее и не отвлекать вас от бизнеса. Что касается ее друзей, то они — наименьшая из ваших проблем, и если вы все же решите жениться, это поставит крест на любом вашем взаимодействии. был бы со всеми.

Вы не совершили ничего плохого, влюбившись в женщину намного старше вас, и вы должны быть свободны в том, чтобы отменить все, чтобы вы могли двигаться дальше по жизни.

Он считает презервативы слишком неудобными

Дорогая Банми,

Заниматься любовью с моим парнем — это кошмар. Прелюдия начинается хорошо, мы оба возбуждаемся и готовы к сексу. Но как только мы тянемся за презервативом, у моего парня пропадает эрекция. Так было в течение нескольких месяцев, и это так расстраивает. Теперь мы начинаем избегать секса, потому что это слишком много хлопот.

Если не считать этого конкретного вопроса, наши отношения полны любви и удовлетворения.Я очень люблю использовать презервативы, так как не хочу забеременеть или заразиться какой-либо болезнью, особенно СПИДом. Как мы можем справиться с этой проблемой?
OIuchi,
По электронной почте

Уважаемый Oluchi,
Вы молодец, что хотите защитить себя. Вместо того, чтобы тянуться к презервативу, когда вы оба возбуждены, почему бы не сделать это частью прелюдии и не надеть его, как только ваш мужчина будет возбужден?

В качестве альтернативы вы можете пройти тестирование на инфекции, передающиеся половым путем. Сходите в ближайшую к вам поликлинику и попросите проверить вас обоих, если у вас нет своего врача. Как только у вас все будет в порядке, вы сможете использовать незащитную форму контрацепции, такую ​​как таблетки, которые не прервут ваши занятия любовью.


Моя детективная работа окупилась!

Дорогой Банми,
Несколько месяцев назад я нашла в кошельке своего мужчины визитку с именем девушки и номером телефона. Это был кто-то в его кабинете, и я сразу же заподозрил, что происходит.В следующий раз, когда он уехал в свои многочисленные командировки, я позвонила в его обычную гостиницу в тот день, когда знала, что он уедет домой. Я сказал в отеле, что я его секретарь, и мне нужно знать имя коллеги, с которым он останавливался, чтобы я мог обработать их квитанции.

«Это был выстрел в темноте, и я был удивлен, когда на это повелась секретарша. Она дала мне то, что я хотел, и глупая девчонка даже не сменила имя. Позже я позвонил девушке в офис, и она была так удивлена, что рассказала мне обо всем, что происходит.Когда мой муж попытался блефовать отрицанием, я сказала ему, что его девушка во всем созналась. Он только пожал плечами.

Теперь он хочет, чтобы я закрыл глаза на это дело. Я не могу этого сделать, но и уйти тоже не могу. Есть наши трое детей, и я хочу сохранить семью ради них. Я видел другую женщину несколько недель назад. Она на 20 лет моложе моего мужа — высокая, стройная и привлекательная. Я не знаю, что она в нем находит. Но, несмотря на все это, я все еще люблю своего мужа и буду бороться, чтобы сохранить его.
Кеми,
По электронной почте

Уважаемый Кеми,
Приятно видеть, что вы точно определились с тем, что собираетесь делать. Возбуждение романа на самом деле является сокрытием. Теперь, когда вы раскрыли его интрижку, посмотрите, как далеко ваш мужчина зайдет со своим пристрастием. Его девушка однажды перерастет его оправдания за то, что он все еще остается с женой, и будет искать более молодого мужчину, который предложит ей выйти за него замуж.